Поселок окружали сопки, покрытые яркой субтропической зеленью. Южно-Курильск смотрелся очень экзотично. Хотя приятели успели заметить, что здешний август больше напоминал конец сентября где-нибудь в средней полосе.
Опера увидели пожилого кунаширца, который на самодельной двухколесной тележке вез мешок, набитый неизвестно чем. Они уточнили у него, в какой именно стороне находится гостиница «Айсберг».
— А вон она, в пределах прямой видимости, на Океанской. — Мужчина ткнул рукой куда-то в сторону дальних строений. — Видите, синяя двухэтажка с коричневой крышей? Так вот это она самая и есть. А вы сюда издалека?
Предвидя его реакцию, приятели рассмеялись.
— Из Москвы, — сдержанно пояснил Гуров. — Надеюсь, мы этим вас не слишком разочаровали? А то тут, говорят, жителей столицы не очень жалуют.
Тот чуть поморщился, махнул рукой и проговорил:
— Почему же не жалуют? Конечно, к Москве у нас всегда много вопросов. Но к людям-то зачем придираться? Народ у нас хороший, гостей тут обижать не принято. Если по правде, высшее начальство нечасто про нас вспоминает. Вроде бы чего-то и делают — дома вон начали строить, пусть и понемногу, причал новый сделали. Вот только фарватер довести до ума забыли. Углубить бы его надо! Ну а вообще, если честно и откровенно, то люди у нас считают, что Курилы — это главная, извините, прачечная всего этого края. Бабок тут отмывается немерено. Построят у нас чего-то на тысячу, а в Подмосковье тут же коттеджей появляется на миллион. — Он снова, с видом полной безнадеги, досадливо махнул рукой.
— Японцы мылятся захапать себе острова. Люди-то к этому как относятся? — с хитроватой усмешкой поинтересовался Стас.
Мужчина задумчиво пожал плечами.
— Нет, в Японию наши не рвутся — это факт! — убежденно заверил он. — Хотя японцы агитацию тут разводят не слабую. У нас в поселке есть японский центр. Они к нам и сами, случается, приплывают. Называют это визитами дружбы. Наших, кто хочет посмотреть Японию, берут с собой за свой счет. Но очереди на такие поездки не выстраиваются. Нет! Я, например, один раз туда съездил, и все. А что там смотреть? Живут они, конечно, в сравнении с нами — небо и земля. У нас вон еще стоят деревянные дома, шашелем изъеденные, построенные едва ли не в сорок седьмом году. До сих пор неизвестно, когда из них людей в нормальное жилье переселят. Никто этого не знает. Но все равно к японцам мы не рвемся.
— А чем же тут люди живут? — спросил Гуров, огляделся и развел руками.
— Кто чем. — Островитянин загадочно усмехнулся. — Кого-то государство, а кого-то и море кормит. Тут бы нормальную добычу и переработку морепродуктов наладить. Люди держались бы за эти места, появился бы настоящий достаток. А то едут сюда большие шишки, всякие политики, чего-то там долдонят, обещают. Наговорят на рубль, а проку на пятачок, никак не больше. Один приехал и заявил, давайте, мол, острова на русский лад переименуем. Что это, дескать, за название — Кунашир? Надо назвать по-другому. Провели опрос, и тутошние все как один эту затею забраковали. Тут не названия, а отношение к этой земле и к людям надо менять!
Кунаширец кивнул на прощание и покатил свою тележку дальше. Опера тоже продолжили свой путь к гостинице. Они шли молча, глядя на здешние ландшафты, на синеющие конуса вулканов, на островерхие пики скал. Край света!.. Если отсюда пешком идти до Москвы, то год понадобится, никак не меньше.
Приятели размышляли о том, что услышали от здешнего жителя, о его суждениях, пронизанных как меланхоличной безысходностью, так и упертой жизнестойкостью. Собственно говоря, они уже и сами обратили внимание на то, что весь Дальний Восток являет собой территорию контрастов. Но именно Курилы были самым ярким их проявлением. Очень, мягко говоря, небогатое житье местного населения выглядело явной нелепицей с учетом колоссальных богатств этого края.
— Как ни верти, а Россию как единое государство по-прежнему спасает все тот же патриотизм, вросший в нас на генетическом уровне, — глянув вслед недавнему собеседнику, с грустью констатировал Гуров. — Для нас немыслимо предать завоевания наших предков. Но вот не знаю, будет ли молодежь придерживаться такого же мнения? Эти же студенты, которые поплыли на Шикотан?..
— Будут, да еще как! — категорично заверил Крячко. — Сам же говоришь, что патриотизм в нас сидит на генетическом уровне.
— Ага, у кого на генетическом, а у кого на долларовом. — Гуров усмехнулся. — Кое-кто втихаря от всей России отдал норвегам половину Баренцева моря, причем лучшую. Нет, никто и не почесался! А сколько уже разбазарили вообще?
Невдалеке, посмеиваясь по какому-то поводу, прошли две весьма приглядные молодые жительницы Кунашира.
Крячко проводил их взглядом, по достоинству оценил внешние данные островитянок и вполголоса прокомментировал:
— Ты глянь, какая стать! Никогда бы не подумал, что в этих вулканических краях водятся такие грации. Эти симпатяшки могут дать сто очков вперед сразу всем моделям, вышагивающим по столичным подиумам. Я бы за ними поухаживал! А ты?
