Вчера Павел нашел алкоголь в подвале одного из домов, бутылку виски, но всего лишь с небольшими остатками алкоголя — грамм 200, перелил себе во фляжку. И честно не собирался его пить, но когда всё это началось, то он не выдержал и за пару глотков выхлебал алкоголь. Хотя угроза от Коротаева была четкой: за распитие он лично пристрелит.
— Козлина, вали давай на запасную позицию, — злобно сказал он Паше. — Командиру на глаза только не попадайся.
— Да я всего ничего, — Паша быстро-быстро уполз в сторону «хрущёвки», моля бога, чтобы не попасться старшему лейтенанту на глаза.
Схватка продолжалась почти сорок минут, хотя этого почти никто не участвующих в перестрелке не замечал. Украинцы, подгоняемые приказами от командиров, несмотря на подрыв моста, спустились в овраг, а теперь явно готовились к тому, чтобы попытаться захватить первую линию окопов. Они просто заваливали их первый окоп гранатами, достаточно метко метаемые прямо в них, пытаясь подавить злобных русских.
Коротаев, всё время передвигающийся между позициями, чутко отслеживал происходящим, успевая стрелять и командовать:
— Инженер, Вист, они уже почти на вашей стороне, начинайте отходить во вторую линию окопов, — приказал Коротаев.
— Олег, отходи немедленно, — крикнул Иван сыну, тот кивнул и ухватив пулемёт убрался.
Иван сплюнул вязкую слюну присел, меняя магазин в автомате:
— Народ, все отходите, — поднялся и быстро пробежал по окопу, хлопая по спинам оставшихся в его отделении бойцов.
Один за другим бойцы покинули свой окоп, уходя по направлению в тыл. Из тех, кто остался…
Один из его товарищей замер в смертельном оцепенении, навалившись грудью на бруствер, сжимая в руках автомат; второй лежал на спине на полу окопа, его замершие глаза смотрели в небо…
Помочь им он уже не мог, а забирать их в условиях продолжающегося боя было невозможно.
— Простите, мужики, — он взял две гранаты, лежавшие в специально вырытом углубление в стене окопа, выдернул чеки: — Получите, суки! — и быстро метнул их в овраг, а потом ушел за остальными.
— Задолбали! — Коротаев попытался сплюнуть густую слюну, но не очень-то это удалось, поэтому пришлось вытирать губы тыльной стороной ладони. — Командиры отделений, давайте на КП.
Вечерело. Они отбили три атаки, каждый раз, когда закрепившиеся в первой линии окопов украинцев откатывались, по их позициям начинали работать миномёты. Хорошо еще то, что расстояние между ними было всего метров сто-сто пятьдесят, так что миномётчики стреляли гораздо реже, стараясь не накрыть своих же.
Карат дождался своего звездного часа, всё-таки подловил БМП, которое сейчас догорало на дороге: влепив ей ракету прямо в носовую часть, когда она на несколько секунд выскочила в просвет между деревьями. Мало того, он ещё успел один из Хаммеров сжечь с другой позиции.
Только спустя несколько минут после этого в его позицию прилетели сразу несколько реактивных гранат, а потом разорвалось несколько мин. Больше он на запросы по рации не отвечал…
Украинцы откатились и не показывались из захваченного ими окопа, явно приходя в себя после тяжелейших боевых действий.
— Что с потерями? — «старшой» устало сел за стол, приглашающе показав на неказистые табуреты вокруг стола.
— У меня осталось вместе со мной семеро, — доложил Иван, после первой атаки, когда погибло двое, в предпоследней атаке погиб ещё один боец, получив пулю прямо в голову. — Двое раненых, но легко, царапины.
— У меня семь человек, — Вист тяжело смотрел в стол. — Трое погибли.
— Двое погибших. Восемь в строю, — Стирол механически потирал свои руки, будто пытаясь стереть с них разводы от земли и пороховой гари. — Один раненый, легко.
— У меня помимо первых двух погибших, погиб ещё один, — доложил Каскад. — В отделении осталось семь человек.
— Значит нас осталось 18 человек, Фагот с его водителем, наши инструктора, и куча гражданских, — подытожил Коротаев и взял рацию:
— База! Я Омут!
— Слушаю тебя, Омут! — отозвался майор.
— Отбили три атаки. Уничтожены два БТРа, один БМП, один Хаммер, больше ста «азовцев». У меня 19 двухсотых за последний час. В строю со мной всего 18 человек, — со звенящей струной в голосе он закончил доклад.
— Прости, «старшой», нет транспорта, — майор поморщился, т. к. транспорта действительно не было.
Два часа назад сформированная колонна из трех грузовиков и двух БТР-82А, практически вышедшая из Херсона в направлении Журавок, была перенаправлена в другое место.
Произошел очередной прорыв, пришлось отправить колонну туда, там просто было больше людей, который надо было немедленно вывезти. Страшная статистика войны: первыми вывозят тех, кого больше и проще забрать. А Журавки под атакой, да и людей там не так много…
— Понял вас! — вздохнул Коротаев. — Отбой!
Он обвел всех присутствующих тяжелым взглядом.
Прошедшие смертельный бой, потерю товарищей и понимание, что они сейчас не в очень хорошем положении, они отвечали ему прямыми взглядами — никто свой взгляд не прятал. Никто не выказывал ему претензии. Все понимали ситуацию, и то, что защищать гражданских они будут до конца.
