Вика простучала каблучками по коридору, влетела в кабинет замдиректора. Валентин сосредоточенно работал на компьютере, даже не взглянул на нее. Она подбежала, вцепилась в край стола, наклонилась к Валентину, задыхаясь от возмущения, выпалила:
— Ты с ума сошел? Это правда?
— Что я сошел с ума? Нет, неправда, — с легкой насмешкой ответил он, не отрываясь от работы.
Вика перевела дыхание: «Еще и насмехается!» Произнесла отчетливо:
— Правда, что ты на ней женишься?
Валентин поднял голову от компьютера и посмотрел прямо в ее глаза. Встретившись с его взглядом, Вика почувствовала, что теряет свою уверенность. Вот зачем мужчине такой дивный цвет глаз, такие потрясающие ресницы, одного взмаха которых достаточно, чтобы потерять голову.
— Если ты имеешь в виду Лиду, то да, — спокойно пояснил обладатель дивных глаз.
— Знаешь, что про нее говорят? Что она переспала со всеми мужиками в ее городе.
На Валентина эти слова не произвели должного впечатления, он снова отвернулся к компьютеру, равнодушно ответил:
— Не желаю ничего слушать.
— Тебе все равно, — поняла Вика, — ты ее не любишь. Поэтому не ревнуешь.
— Я и тебя не ревновал, — пожал плечами Валентин и снова посмотрел ей прямо в глаза:
— Понимаешь, дело в том, что я очень уверен в себе. Ты же не нашла никого лучше меня?
Она почувствовала себя совершенно беспомощной от магического воздействия его дивных глаз, взмаха ресниц, оттого, что он угадал ее сокровенные мысли.
— Ты зато нашел, — тихо и зло произнесла Вика, стараясь освободиться от наваждения. — Стареющую тетку с чужим ребенком. Ты хоть в курсе, что у нее будет ребенок от Данилина?
— Конечно, — спокойно улыбнулся Валентин.
— Ясно, — выдохнула она. — Фиктивный брак. Неплохо придумано. Переехать к ней на все готовенькое. Такая экономия! Может, у нее и денежки какие водятся. Решил ограбить бедную дурочку.
Валентин покачал головой, выразительно глядя на нее: что ты несешь?
Но Вика не обращала внимания, торопилась высказать все, все:
— Свое же все продал, до последнего гвоздя. Мои платья продать хотел!
— Не выдумывай, твои вещи я не трогал.
— Потому что я вовремя уехала! Ты же был вообще невменяемый! Если бы не эта идиотская история… Думаешь, ты ей нужен? Ей лишь бы замуж, все равно за кого, лишь бы у ребенка был законный отец!
— Ты сама видишь, что мы с Лидой идеально подходим друг другу. — Дивные глаза, спокойная улыбка.
Нет, это просто невозможно! Вика в отчаянии выбежала из кабинета, промчалась по коридору, в изнеможении опустилась на стул возле своего письменного стола в приемной. Это был их первый разговор с выяснением отношений с того самого дня, когда…
Если бы она могла вернуть прошлое! Она бы не ушла от него. Она так привыкла считать Валентина своей собственностью, что ей и в голову не пришло, что он может соединить свою судьбу с какой-то другой женщиной. Она была уверена, что их развод — это временное недоразумение, которое в конце концов закончится.
Она тогда просто испугалась — нищеты, жесткой экономии, лихорадочного блеска в его глазах, когда он стал продавать все, все: квартиру, машину, мебель, чтобы как можно скорее расплатиться.
Она помнила, какой ужас охватил ее, когда, вернувшись с работы, она обнаружила, что нет шифоньера, в котором хранилась их одежда. Ее платья, костюмы… Шубка! Все это, к счастью, обнаружилось в соседней комнате, было даже аккуратно сложено. Но ее нервы не выдержали. От человека с такими сумасшедшими глазами можно было ожидать все, что угодно.
Наверное, ей надо было поговорить с ним, успокоить, поддержать. Но она боялась заговорить с ним о том, что произошло. Боялась, что он обвинит во всем ее. Она и так винила себя. Но выслушивать его упреки было бы невыносимо. И все-таки виноват был именно он. В том, что довел ее до такого состояния, что она наиглупейшим образом попалась в примитивную ловушку, расставленную этими пройдохами. Ей так хотелось тогда поверить, что и в самом деле их семейной жизни не хватает романтики, что Валентин примчится к ней — и оценит ее сумасбродный поступок… Да, если бы он стал обвинять ее, то она ему все высказала бы!
Но Валентин молчал. И она молчала тоже. Молча собрала вещи, ушла к родителям. Молча подала на развод. Она думала, что он придет: нет, не мириться, но хотя бы спросит что-нибудь. Но он не пришел к ней, не пытался ни мириться, ни спрашивать, ни уговаривать.
Явился в ЗАГС, шикарный, собранный, все с тем же блеском одержимости в глазах, спокойно и деловито подписал все бумаги. Казалось, он вообще не придает этому значения. Их развели на удивление быстро: детей нет, имущественных споров тоже. Даже почему-то не стали пытаться их примирить, предлагать подумать.