— Я это прекрасно знаю! — донеслось отголоском из коморки. Осторожно оглядевшись по сторонам, Аня решила убедиться, что никто из посетителей не обратил на реплику внимания, следом посмотрев и в сторону Ткачева. Он явно с кем-то ругался.
Отведя от коморки взгляд, Аня решила сосредоточиться на выставленной на сцене аппаратуре, лишь бы не подслушивать чужой разговор и оградиться, потому что это не ее дело. Она шагнула вперед, провела ладонью по блестящему блину барабанов, следом взяла одну палочку и попыталась покрутить ею в воздухе, но у нее не получилось, хотя Дэн делает это просто мастерски, и ей почему-то всегда казалось, что это очень даже легко.
— У меня есть еще пара месяцев, — вновь рявкнул Ткачев. — Че ты начинаешь! Я прекрасно все помню! Хватит талдычить мне одно и то же!
Аня непроизвольно вновь покосилась на подсобное помещение. Артем стоял на месте и, кажется закипал от гнева. Его плечи и спина казались напряженными.
— Тебя заклинило? Хватит это повторять!
Как неловко. Аня не знала куда себя деть. Убрав палочку на место и шагнув к колонке, она решила полистать общий блокнот группы, в который они записывали идеи для песен. Исписанные корявым почерком Кирилла страницы зашуршали под пальцами блондинки. Где-то виднелись закорючки, дурацкие рисуночки, звездочки или просто воронки, где вокалист явно расписывал ручку. Она немного отвлеклась, и приватный разговор Артема уже не так сильно доносился до нее.
В следующий миг Аня ощутила сильный удар сердца, в уши словно забралась вода и полностью оглушила. Вокруг никого не было кроме нее и чертового блокнота, со страницы которого на нее сейчас смотрело неоднозначное стихотворение:
«Что это? — нервно пробежало в ее мыслях. — Новая песня? Или дурацкая шутка?» Ее затрясло, потому что среди этой писанины Аня не признала почерк друга. Это писал кто-то другой. И, кажется, она знала, кто именно. «Зачем он сочинил это?! Я не понимаю!»
В растерянности, Аня развернулась, спрыгнула со сцены и, пока Артем все еще с кем-то ругался по телефону, бросилась к выходу, совершенно позабыв о цели своего прихода. Ей хотелось сбежать, спрятаться глубоко в шкафу, чтобы ее никто никогда не нашел. Вся ее уверенность исчезла, внутри зародились смешанные чувства. Теперь Ане вновь стало страшно от этой неопределенности.
— Ай, блин! — послышалось ей у двери, в которую она летела сломя голову. Перед ней стоял Кир, в которого она врезалась. Парень в непонимании таращился на нее пару секунд, надеясь, что подруга что-нибудь скажет, и в итоге спросил сам: — Куда так несешься?
— Я… Мне…
— Эй, успокойся, — усмехнулся он и схватил Аню за плечи, заставляя посмотреть ему в глаза. — Что-то случилось?
Она молчала.
— Ты давно здесь? — мгновенно переведя тему и осмотрев взглядом бар, поинтересовался Кир. — У нас сейчас репетиция будет. Ты поэтому так рано пришла?
— Да, — наконец тихо сказала Аня. — То есть нет. Я уже ухожу.
Кирилл отпустил ее и озадаченно оглядел девчонку.
— Ну ладно, — с некоторой долей грусти ответил он. — А на концерт-то придешь?
Аня подняла на друга кристальные глаза, в которых застыл целый калейдоскоп чувств: смятение, тревога, непонимание, отрицание. Кир, отбросив прежнее недовольство, пригляделся к подруге. Кажется, он забеспокоился.
— Прости, Кирилл, не получается, — произнесла она и, обойдя вокалиста, покинула бар.
Стрелки на часах показывали половину четвертого. Впереди еще одна лекция, но сейчас Аня сидела в столовой, медленно ковыряя вилкой в тарелке, пытаясь набраться хоть каких-нибудь сил для дальнейшей работы.
На пару дней она снова выпала из собственной жизни и почти ни с кем не общалась, кроме Киры. И то, наверное, потому, что девчонки жили вместе в одной комнате в общежитии, и от соседки совершенно было невозможно скрыть подавленное настроение. Она помогала ей советами, разговорами или же просто выслушивала.
