Я должен был бы почувствовать удовольствие, сладкий бальзам от ее слов, стекающий по грудной клетке. Но этого не было.
Она не смотрела мне в глаза, когда говорила.
Я сделал шаг, присел рядом.
- Милая?
Я видел, что ей с трудом удается сдержаться, не оттолкнуть меня, не сорваться с места, не убежать.
С силой сжал кулаки, опасаясь сломать себе же самому пальцы.
Так хотелось обнять ее! Но… Она меня боялась! Опять! Как и тогда на аукционе. Даже не так. Тогда она боялась меньше, чем сейчас.
- Послушай, принцесса, я счастлив, что твоя вера в нас все еще жива, чтобы и кто там тебе не наговорил, но я все-таки должен объяснить.
- Яр, не сейчас, прошу…
- Выслушай. Это не займет много времени.
Она молчала. А я словно готовился к бою.
- Мой отец был Альфой стаи серых. Мать была его истинной, но не стала истинной для его брата. Когда мы были еще детьми дядя подстроил убийство моего отца.
Она тяжело дышала. Эту историю мы уже упоминали при ней, но без особенных подробностей.
- Дядя провозгласил себя Альфой нашей стаи. Матери пришлось бежать со мной. Она скрылась в глуши, в Забайкалье. Близнецы, увы, остались с ним. Правда, за ними присматривали несколько дальних родственников. Дядя начал зверствовать. Ему нравилось чувствовать власть. Он связался с бадитскими группировками. Двадцать лет назад эта тема была еще актуальной. Честный бизнес отца он бросил, переделал в мошенническую схему. Начал зарабатывать на оружии, наркотиках, торговле людьми. Он много убивал. Я знал о его делах. Матери передавали все, что узнавали о нем.
Стася слушала внимательно, но у меня было ощущение, что она хочет о чем-то спросить и боится. Боится? Меня? Снова? Или боится услышать мой ответ? Я продолжал.
- Клан Серых стали считать вне закона. Мы стали изгоями. Мне едва исполнилось двадцать, когда я понял, что в моих силах прекратить беспредел. Тогда меня поддержали Черные, старшие Белые, и Бурые тоже.
- И Бурые? Мои… мои родственники?
- Ты удивлена? Они тоже входили в совет тогда. Мне удалось сделать так, что дядя потерял все. Я разбил его по всем фронтам. Правда, убивать его мы не стали. Хватит нам одного братоубийства, становиться палачом для родственника, пусть даже и такого… я не хотел этого.
- Но… ты убивал?
- Убивал ли я? Знаешь, когда перед тобой стоит выбор, спасти беременную волчицу или убить отморозка я выберу второе, когда стоит выбор оставить сиротами детей или убить бандита – тоже. Так что, да… наверное я убийца.
- Нет, Яр… не говори так…
Она прижалась ко мне. Ее сердечко стучало как сотни крохотных молоточков. Мне хотелось окружить ее собой, оградить от всех забот. Навсегда…
- Принцесса…
- Яр…
- Любимая…
- Поцелуй меня! Пожалуйста! Держи меня, не отпускай!
- Никогда… никогда малышка!
Мой жадный рот плавился на ее губах, я был готов взорваться, нутро скручивало от жажды обладания, крышу просто унесло куда-то очень далеко. Я понимал, в каком состоянии Стася и не понимал. Я хотел ее. Мне казалось, что сделав это с ней сейчас я вытащу ее из состояния ступора, из того эмоционального вакуума, в котором она была…
- Стася, детка…
Мои губы спустились вдоль тонкой голубой вены, по шейке, вниз, к хрупким ключицам, ямочки у которых просто сводили с ума.
Я видел, что Влад, сидящий поодаль, с другой стороны, от Стаси придвинулся ближе. Его близнец, Стас, стоял в дверях.
«Парни, вы уверены?» - в моей голове звучал голос среднего брата. Я не был ни в чем уверен. Я только хотел…
Хотел забыться в ней сам и заставить забыться ее.
Чтобы она там себе не на придумывала.
Что бы ей там не наплели!
Только бы мне найти ту тварь, которая посмела заронить в моей любимой зерно сомнения. И тогда я… тогда я могу оправдать то прозвище, которое мне дали.
Убийца!
Я готов был убить любого, кто встанет между нами!
- Яр…
- Что милая? Если ты не готова…
Она взяла мою руку, и направила вниз, туда, где сходились ее стройные ножки. Там уже была Ниагара. Моя девочка была более чем готова.
- Как ты хочешь, скажи?
- Я хочу быстро, грубо, дерзко. Я хочу, чтобы ты поставил на мне клеймо. Я хочу быть твоей. Вашей!
Разве нужно долго просить о таком?
Я стянул халат с ее плеч, обнажая грудь, я видел, что грудь стала напряженной, горячей - соски затвердели, превратившись в крохотные драгоценные камушки. Они так и просились в рот. Когда я всосал их, она выгнулась мне навстречу громко застонав. Божественный звук!
Принцесса сама раздвинула ноги, широко. Белья на ней не было. Я было возмутился внутренне, вспоминая, что ее осматривал доктор – мужчина! Но… Плевать мне было на всех.
Я должен был доставить удовольствие своей женщине, и вытрахать из ее головы все глупые мысли!
- Яр…
- Да, милая!
Я вошел сразу, резко, на всю длину, погрузившись полностью. Я мог бы похоронить себя в ней навсегда.
Она всхлипнула, отвернув голову, я видел, как она поднесла кулак ко рту, сжимая кусок простыни, ее тело подалось вперед, словно насаживаясь на меня. Резкий толчок, еще, еще… Она хотела быстро и грубо. Я должен был дать ей это. Но как же я мечтал сделать это медленно, глубоко, каждым движением доказывая свои чувства! Свою любовь!
