Ещё не легче. У него, оказывается, есть советник. Интересно, кто такой?..
— А где я могу увидеть вашего советника?
— Он придёт сам… Позже.
— Но я хотел бы быстрее начинать.
— Начинайте, рабочие придут завтра.
— О-кэй. Тогда, кажется, всё… Может быть, вам что-нибудь надо от меня… от нас?
Вместо ответа, он сделал какой-то знак рукой. Тотчас беззвучно спустился занавес, скрывший его от наших глаз. Он даже не счёл нужным попрощаться. Мы с Тоби переглянулись.
— Кажется, уладили, — пробормотал я без особой уверенности.
— А это? — спросил Тоби, — указывая глазами на узелок, который держал в руках.
Занавес дрогнул. Из-за него снова появился провожатый, который привёл нас сюда.
— Пойдёмте, — сказал он. — Я провожу вас.
Тоби протянул ему узелок.
— Что это?
— Это… сувениры, — пояснил я. — На память.
— Справедливейшему из справедливых… или мне?
Я махнул рукой:
— Сделайте так, как сочтёте более удобным.
Он молча взял узелок и жестом пригласил нас следовать за ним.
ВОТ запись от 15 января.
«Мы полным ходом собирали буровую. Новое место я выбрал на внешней, восточной, стороне атолла, метрах в трёхстах от причала. С помощью десятка молодых муайцев, присланных Справедливейшим, мы уже перетащили на новую площадку всё оборудование и палатки лагеря. Мы живём теперь на самом берегу океана, возле остова буровой. Вышка растёт не по дням, а по часам. Скоро можно начинать бурение».
…Как мы все ждали этого волнующего момента! И наконец он наступил… Питер включил двигатель, мотор заработал. Через несколько минут буровая коронка с вчеканен-ными в неё алмазами впервые впилась в тело рифа Муаи. Бурение началось.
За первый день мы прошли немного — всего несколько погонных метров. Перед заходом солнца Питер остановил мотор, и мы подняли на поверхность первый керн — желтоватый столбик кораллового известняка, частицу тела рифа.
Торжественное событие решено было отметить за «праздничным столом» — большим брезентом, расстеленным прямо на чистом коралловом песке пляжа, Вокруг брезента заняли места мы вчетвером и шестеро наших коричневых помощников. Из десятерых, которые участвовали в переноске оборудования, я оставил шестёрку для помощи при самом бурении. Эти шестеро показались мне наиболее умелыми и ловкими. И я не ошибся. Неделю спустя они уже работали на скважине как заправские буровики.
Одиннадцатым за нашим столом был Ку Мар. Он теперь торчал возле буровой с утра до вечера.
Праздничный обед был великолепен. Его приготовил молчаливый Тоби. Теперь, сидя за столом и слушая похвалы по адресу черепахового супа, запечённых в тесте тунцов, маринованных крабов и прочих яств, Тоби лишь скромно улыбался и молча посасывал трубку.
— Ну, а как там поживает вождь Муаи? — спросил Питер, подмигивая Ку Мару. — Не выпить ли нам за его здоровье?
— Я не знает, — сказал, улыбаясь, Ку Мар.
— Неужели он никогда не выводит из своего дома?
— Я не знает.
— Ты всё знаешь, чертёнок, только говорить не хочешь. Почему? Верно, вы все его очень боитесь?
— Никакой муаи не боится. Никто не боится, я тоже, — гордо сказал Ку Мар, протягивая руку за очередной горстью засахаренных орехов.
— Муаи вождь очень хороший, о-о! — на ломаном английском языке сказал Ну Ка Вонг Танну, которого мы все называли Нука, — самый молодой из наших новых помощников.
— А чем он хороший? — заинтересовался Питер.
— О! — сказал Нука. — О-о! — повторил он, широко разводя руками и поднимая глаза к звёздам.
«25 января.
БУРЕНИЕ продвигается чертовски медленно. За десять дней мы не прошли и пятидесяти метров. Риф оказался сильно кавернозным. Пока пустоты были небольшими, мы ещё кое-как справлялись с ними. Но вчера буровой инструмент провалился сразу на несколько метров. Алмазная коронка вышла из строя. На ликвидацию аварии ушёл целый день. Если дело пойдёт и дальше так, мы не кончим скважину в установленный срок…»
Помню, я тогда сказал Питеру:
— Можно подумать, что этот Справедливейший знает кое-что о строении рифа Муаи. Он намекал при нашей встрече, что бурить будет трудно…
Питер насмешливо глянул на меня:
— И вы, шеф?
— Что и я?
— Готовы уверовать в его необыкновенность. Всё это чепуха!
— Кроме вчерашней аварии.
— Пустяки. Теперь будем бурить осторожнее…
Питер еще не закрыл рта, как мотор на буровой начал чихать и заглох.
Тотчас прибежал встревоженный Джо:
