— Ну не беда. У меня хорошие скафандры — лёгкие и надёжные. Надеюсь, вы справитесь. Единственная опасность нашей экскурсии — мурены. Они заплывают в эти лабиринты. Придётся взять оружие. Попадаются и спруты, но небольшие. Крупные сюда забираются редко.
«Ещё не легче, — подумал я. — Прогулка к вулканическому цоколю Муаи может оказаться богатой впечатлениями…»
Скафандры, которые висели в небольшой нише, действительно оказались превосходными. Я натянул свой без труда, и Карлссон помог мне закрепить шлем: Дышать было очень легко. Гибкий металлический шланг соединял шлем с небольшими баллонами, укреплёнными за спиной. В баллонах, по-видимому, находился кислород.
— Сделайте несколько глубоких вдохов, — услышал я в ушах голос Карлссона. — Так, хорошо. Можете отвечать мне, скафандры радиофицированы.
— Замечательная штука, — сказал я, имея в виду скафандр. — Последняя модель?
— Нет. Они изготовлены лет пятнадцать назад. Впрочем, я не уверен, что сейчас научились делать лучше.
— В гребне шлема находится осветитель. Включающее устройство под левым баллоном, — снова услышал я голос Карлссона. — Вы можете включать и выключать свет левой рукой.
Я засунул руку за спину и нащупал какой-то язычок. Дёрнул за него. Вспыхнул яркий свет, похожий на свет автомобильных фар. «Фары» находились где-то над головой. Это напоминало шахтёрский фонарь, только свет был гораздо сильнее. Поворачиваясь, я теперь мог осмотреть подземелье. Ребристые, стрельчатые своды уходили высоко вверх. Местами с них свисали ажурные каменные драпировки, похожие на белоснежные кружева. Сталактиты опускались к самой воде и отбрасывали на её поверхность резкие, причудливые тени. Под водой скалы круто обрывались.
— Вы готовы? — прозвучал голос Карлссона.
— Д-да… — сказал я. Для меня самого это «да» прозвучало не очень убедительно.
— Тогда в путь! Не отставайте от меня и посматривайте по сторонам…
Он спустился по грубо отёсанным каменным ступеням и исчез в тёмной воде, которая сомкнулась над его шлемом. Тотчас вода озарилась изнутри. Это Карлссон включил свой осветитель. Теперь вода приобрела янтарный оттенок, а рёбра подводных скал стали красновато-оранжевыми. Тени крупных рыб метнулись прочь из освещённого пространства.
— Ну, где вы там? — послышался издалека голос Карлссона.
Я вдруг вспомнил слова Питера: «В случае чего, шеф, мы устроим вам вполне приличные похороны…» В данной ситуации о похоронах не могло быть и речи. Я просто исчезну бесследно, и меня сожрут гнездящиеся в непроглядном мраке мурены.
— Ну? — прозвучало издали.
Мне пришло в голову, что это «ну» я уже слышал однажды… Впрочем, предаваться воспоминаниям было некогда. Свет фонаря Карлссона заметно ослаб, превратившись в размытое золотистое пятно.
Если я не заставлю себя тотчас же войти в воду, Карлссон исчезнет в глубине…
— Ух ты, бултых! — сказал я сам себе. Лет сорок назад так приговаривала моя бабушка, когда сажала меня в большой эмалированный таз, чтобы искупать.
Я сделал шаг, потом другой. Тело вдруг стало удивительно лёгким, и я почувствовал, что плыву.
Карлссона удалось догнать без труда. Мы поплыли рядом. Странные большеглазые рыбы с прозрачными плавниками неторопливо уступали нам дорогу; некоторые с любопытством разглядывали нас. Подводное ущелье, по которому мы спускались, постепенно сужалось.
— Мурен сегодня не видно, — раздался у меня в ушах голос Карлссона. — Вероятно, ушли с началом отлива.
Я подумал, Что это не так уж плохо. Тем более что Карлссон упоминал об оружии, а оружия мы, кажется, с собой не взяли. Правда, у меня на поясе был короткий нож. Но что такое ножик против хорошей мурены!
— Смотрите — кальмар, — снова послышался голос Карлссона. — Неплохой экземплярчик. Этот может и атаковать.
Впереди появилось что-то похожее на большую веретенообразную торпеду. Торпеда неторопливо плыла нам навстречу. Кажется, она была длиной в несколько метров.
Мне вдруг ужасно захотелось очутиться на берегу, на горячем песке пляжа… Во рту сразу пересохло…
Карлссон обогнал меня. Я заметил, что он засунул левую руку за спину и поворачивает диск на конце одного из баллонов.
Бледная торпеда побагровела, изогнулась гигантской запятой и вдруг превратилась в тёмное, мохнатое облако.
— Удрал, — с удовлетворением в голосе сказал Карлссон. — Обозлился, покраснел и удрал. Онц всегда багровеют, когда взволнованны. Ультразвуковой излучатель, — пояснил он, похлопывая по левому баллону. — Спруты не выносят его действия. Сразу выпускают «дымовую завесу» и ретируются. Тонкая нервная организация! С муренами хуже. Эти бестии — «толстокожие». Иногда приходится их потрошить.
Но мурен мы так и не встретили.
Мы спускались по ущелью ещё минут десять. Потом оно резко расширилось, и мы оказались в огромной подводной пещере. Наши осветители словно пригасли, Их свет потерялся в толще волн, заполняющей гигантскую полость.
— Эта пещера возникла вдоль границы вулканического конуса и рифа, — сказал Карлссон. — Видите чёрные породы? Это древние лавы — базальты. Обычные тихоокеанские базальты, а не кимберлиты…
