Тихоокеанский водоворот полностью

—   Мой штурман, лейтенант Марч, четыре года служил на атомных подводных лодках; он опытный ныряльщик с аквалангом.

—   Подходит. Беру.

Боланд задумчиво посмотрел на Питта.

—   Не пойдет.

—   В чем проблема?

—   Не могу отправить вас вниз. Если что-нибудь случится, ваш адмирал Сандекер возьмет меня за зад­ницу.

Питт пожал плечами.

—   Маловероятно.

—   Вы слишком самоуверенны.

—   Конечно. Меня поддерживают самые совре­менные средства обнаружения, известные человеку. Ни вокруг корпуса «Старбака», ни на самом корпусе они ничего не выявили. В чем риск?

—   Попрошу лейтенанта Марча помочь вам со сна­ряжением для ныряния, — сдался Боланд. — С правой стороны сразу над ватерлинией есть люк для погру­жения. Марч будет ждать вас там. Но помните: только внешний осмотр. Увидев все, что можно, сразу воз­вращайтесь.

Он повернулся и исчез в рубке.

Питт остался на левом крыле мостика, стараясь не улыбаться. Ему было совестно, но он отмахнулся от этого чувства.

«Бедный старина Боланд, — сказал он про себя. — Он понятия не имеет, что я задумал».

Погружение к затонувшему судну — переживание одновременно будоражащее и пугающее; суеверные сравнивают такое погружение с плаванием внутри гниющего трупа Голиафа. Сердце ныряльщика начи­нает страшно биться, мысль цепенеет от необъясни­мого страха. Во время прошлых погружений к зато­нувшим кораблям Питту представлялись романтиче­ские картины: призрак старого бородатого капитана расхаживает по капитанскому мостику; потные, мате­рящиеся матросы бросают уголь в древнюю раскален­ную топку... или даже как на борт возвращаются после загула в захудалом тропическом порту полупьяные, все в татуировках матросы. На этот раз было иначе. «Старбак» лежал на дне невредимый. И если подвод­ный мир был чужим для судна на поверхности, для подводной лодки он казался естественным. Питт так и ждал, что вот-вот из вентиляторов покажутся пузырь­ки и огромные бронзовые винты начнут вращение: длинная черная штуковина оживет.

Они с Марчем медленно плыли вдоль корпуса в нескольких дюймах от черного морского дна. Марч держал фотоаппарат «Никон» для съемки под водой; он нажал кнопку, открывающую объектив, и внезапная вспышка яркого света показалась молнией в затя­нутом тучами небе. Только пузыри воздуха нарушали тишину. Косяки ярко окрашенных рыб скользили во­круг двух существ, вторгшихся в их жизнь.

Подплыла любопытная черно-желтая рыба-ангел. Мимо, работая плавниками, проскользнуло несколь­ко рыб-попугаев. Над людьми, не обратив на них внимания, проплыла коричневая акула с белыми кон­чиками плавников. Вокруг было так много вкусной пищи, что в крошечном, с горошину, мозгу акулы даже не возникла мысль полакомиться людьми.

Питт подавил желание любоваться тем, что во­круг. Слишком много работы и мало времени. Он крепче сжал длинный алюминиевый стержень.

Барф, Волшебный Дракон, называет его Марч. Трехфутовая цилиндрическая трубка с острым кон­цом напоминала Питту ту штуку, которой в парках убирают бумажный мусор. На самом деле это было смертоносное оружие против акул. Подводные ружья, репелленты, самострелы — все они оказывали опре­деленное действие на самого ненавистного врага че­ловека. Но наиболее надежным и безопасным из них оставался Барф, Волшебный Дракон. Питт видел коммерческие варианты этого убийцы акул; они были компактнее, меньше и соответственно слабее флот­ского. В основе это ружье, и, несмотря на обманчиво неопасную внешность, буквально выворачивает акулу наизнанку. Когда чудовище с бритвенно-острыми зу­бами подплывает слишком близко, ныряльщик про­сто всаживает острый конец в похожую на наждак ко­жу и спускает курок, заставляя канистру с двуокисью углерода погрузиться в тело акулы. Образующийся в результате газ выталкивает внутренности акулы через пасть, предварительно надув их, как воздушный шар. Но даже это не убивает чудовище. Только когда газ заставляет акулу всплыть на поверхность, она погиба­ет. У акулы нет воздушных пузырей или жабр, как у других рыб. Акулы не могут стоять на месте, они должны все время двигаться, пропуская кислород че­рез пасть и через похожие на жабры щели. Если акула не движется, она не может дышать.

Марч нажал на затвор, промотал кадр пленки и снова нажал. Потом знаком показал Питту: давай наверх. Они стали подниматься, проплыли мимо люка для отправки сообщений, мимо захлопок цистерн балласта и причальных крюйсов.

Питт взглянул в лицо Марчу, видное через маску: в глазах молодого человека читался страх перед тем, что скрывалось в корпусе лодки. Марч направил ка­меру к поверхности: у него кончилась пленка. Питт отрицательно покачал головой. Он взял маленькую квадратную доску, прикрепленную к поясу для отягощения, и карандашом написал два слова: «СПАСА­ТЕЛЬНЫЙ ЛЮК».