Тики Ту полностью

— Говорить, девочка, это одно, — отвечала она. — А вот исполнить! Я — жуткая трусиха. Что касается кого другого — всегда пожалуйста. Помогу с радостью. Но ты не представляешь, насколько я боюсь остаться наедине с собой. Полное одиночество… Это ж так страшно… А вдруг подумают, что я умерла? И похоронят заживо? Нет, Даренька, опыты над собой я проводить не отважусь. И тебе не советую. Рядом должен находиться человек, который в курсе твоих манипуляций. Человек с набором необходимых знаний. Который, если что, поможет… Кстати, ты меня в прошлый раз здорово заинтриговала. Я про записку Эрно. Тут кое-что произошло совсем недавно… Тебе интересно?

— Конечно, — кивнула Дарька.

— Тогда внимание. Ты же знаешь в общих чертах историю моего отца?

— Да, вы рассказывали.

— Рассказывала. Да, как оказалось, не обо всём. Я на неделе рылась в своих записях, литературу просматривала, но ничего подходящего не нашла. Хотя в голове свербела мысль, что есть… Есть решение. И даже как будто я его должна знать… Но, увы. И в минувший вторник, представляешь, мне звонят из Центрального Госархива и сообщают, что при разборе документов, не так давно переданных туда из одного более не существующего объекта ГУЛАГа, был обнаружен дневник некоего заключенного. Власа Степановича Якушева. Мол, они навели справки и установили, что я его единственная ныне живущая родственница. И если интересно, то могу хоть завтра подойти к ним и взять ксерокопию документа. Подлинник, к сожалению, отдать не имеют права. В общем, вот.

Татьяна Власовна раскрыла сумку и достала целлулоидную папку.

— Только с возвратом, хорошо? Думаю, тебе будет любопытно. Там, кстати, и про гелиолит есть. Очень интересно. Единственная просьба, — произнесла тётя Таня и пристально посмотрела племяннице в глаза. — Не принимать папины слова как руководство к действию. Всё-таки человеком владело чувство безысходности. Надеюсь, понимаешь? Ты — девочка умная. Обойдёмся без глупостей? Обещаешь?

— Конечно, — ответила Дарька, принимая папку. — Обещаю.

— Впрочем, я, наверное, напрасно беспокоюсь, — улыбнулась в ответ тётка. — Даже если б ты и захотела, всё равно не смогла бы воспользоваться его рецептом. Тут опыт нужен. И подходящая ситуация…

«Опыт — дело наживное, — почему-то подумала Дария, — а уж ситуацию смоделировать…»

Но вслух сказала:

— Тёть Тань, не нагнетайте. Я ж пообещала!

Грузовой лифт выдержал.

Не прошло получаса, Дария верхом на Харизматичной, ведомой под уздцы безропотным Макаком Иванычем, явились восторженным взорам публики, согнанной служащими отеля в Большой Банкет-Холл на первом этаже. Помещение размером с полноценную спортивную арену изысканностью интерьеров вряд ли уступало парадным залам дворцов российских императоров, но использовалось сейчас исключительно по назначению, заключенном в названии. И даже тот факт, что уродливая Лошадь, волочившая теперь омерзительно бултыхающееся пузо по мягким ворсистым коврам, статью своей напоминала скорее беременного гиппопотама, нисколько не умалял торжества момента.

Ещё в номере Дарька под влиянием собственного переменчивого сегодня настроения переоделась в короткую белоснежную тунику. Тяжёлые рубины на её шее уступили место крохотным изумрудам, искусно рассыпанным мастером-ювелиром по изящной оправе колье, а заплетённые в тугую косу иссиня-чёрные волосы украсил благоухающий венок, свитый умелым Макаком из маленьких белых розочек, совсем недавно расцветших в горшочке на подоконнике. Даже стройные босые ножки, которым в гардеробе не нашлось подходящей обуви, при таком наряде отнюдь не выглядели ни смешно, ни вульгарно.

Дарька и сама собой восхищалась. Еле от зеркала оторвалась.