Агафонов схватил с ближайшего столика бутылку с минералкой и плеснул девчонке в лицо. Та застонала и, морщась от боли, открыла глаза.
— Ну у вас и реакция, Майкл, — потирая затылок, еле слышно произнесла. — Хорошо, что я в шапке, иначе…
— Но зачем? Вы же… вы… — Миша одной рукой помог ей подняться, другой подхватил чёртов баул.
— Проверка, — поморщилась Даша. — Обычное дело. Должна же я знать, кому доверила ценнейший груз. Ой… Теперь я… Ой, как больно-то… Но теперь я спокойна.
— А если б я вас убил, — вконец расстроился Агафонов, помогая девушке усесться за столик. — Эй, виски принесите! Лучше — двойной. И шоколадку какую-нибудь… Эх Даша, Даша. Я ж обещал, что доставлю ваши мячики в целости и сохранности. Глупая вы.
— Глупая, — согласилась девушка, взяла с подноса подошедшего официанта стакан и залпом осушила.
Потом, сорвав фольгу, откусила от плитки кубик шоколада. Прожевав, повторила:
— Глупая. Но уверенная в своём выборе. Майкл, вы — супер! Реальный Джеймс Бонд. Слушайте, а чем вы занимаетесь?
— Я? — Миша пожал плечами. — Обычный психотерапевт, если вам интересно. Избавляю людей от нежелательных кодов. Снимаю с крючка зависимости. Понимаете, о чём я?
— Догадываюсь, — кивнула Даша и не без труда поднялась на ноги. — Ну что, Майкл, проверку вы прошли. Теперь я удаляюсь насовсем… Чёрт, ну у вас и бросок! Вы точно не баскетболист? Чуть башку не снёс… И всё равно… Будьте, пожалуйста, осторожны. Хорошо?
Даша достала из кармана визитную карточку и протянула её Агафонову.
— Вернётесь в Москву, обязательно позвоните, — загадочно улыбнулась она. И тут же всё опошлила. — Встретимся в неформальной обстановке, нажремся в говно. Прошвырнемся по клубам, трахнемся по-человечески. Вы как?
— Я? Да нормально, — осоловев от такого предложения, кивнул Миша. — До… До встречи.
— Удачи, Мишок!
И девица растворилась в облаке табачного дыма. Будто её никогда и не было…
Регистрация прошла без эксцессов. Баул, просвеченный рентгеновскими лучами, сотрудники аэропорта разрешили взять на борт лайнера ручной кладью. Повозмущались, конечно. Но так, больше для виду.
Полёт, в котором Агафонов думал исключительно о своей новой знакомой, абсолютно не концентрируясь на предстоящем решении проблемы, тоже прошёл спокойно.
Обменяв в Хитроу «сумочку» на расчёт — у того самого лысого-тощего-очкастого-с-рождения Джордана, — Миша вышел из зала прибытия на стоянку такси и, расстегнув олимпийку, взял в руку компас. Стрелка, нарезавшая безумные круги, остановилась где-то секунд через двадцать. Но когда она застыла на следующем пункте назначения, Агафонову стало по-настоящему дурно.
Миша, надеясь, что прибор просто заклинило, постучал по стеклу ногтем, потом пару раз сильно тряхнул, однако зловредный указатель не сдвинулся ни на миллиметр. Название точки, в которую должен был немедленно отправиться измученный приключениями и дорогой Навигатор, перепутать было решительно невозможно. Компас издевался. Тонко.
Москва?
Москва… Как много в этом слове…
Агафонов от души выругался. Вслух.
Посадка на московский рейс должна была начаться через час. Миша, планировавший вылететь из Лондона куда угодно, только не обратно, сидел в баре, поправляя гадкое настроение джином. Размышлял о превратностях судьбы. Нда… Занесло же.
Аэропорт британской столицы выглядел точно так же, как в том, настоящем мире. Агафонов, попавший сюда не совсем обычным способом, сейчас сомневался — а не спит ли он до сих пор? Или, может, тупо попал под раздачу? А что? Укололи какой-то гадостью, вычистили карманы и отвезли в Шереметьево. Покуражились типа. Прикололись. Хотя… У них два года девчонка в ауте, а они шутки шутят? Нереально. Да и не солидно. Аль-Заббар — серьёзная тётка. Продюсер, хоть и с прибамбахом, но с другим. Чувак конкретно завёрнут на эзотерике. Ему-то такое баловство зачем? Нет, легче поверить, что прибор сбрендил.
Миша посмотрел на компас. Без изменений. Стрелка застыла на точке «Москва». Чёрт! Вот была охота туда-сюда мотаться!
За соседним столиком общалась немолодая русскоязычная пара. Экспрессивно. Громко. Не замечая окружающих. Чтобы хоть как-то отвлечься от мыслей и вызываемых ими всё новых и новых сомнений, Агафонов прислушался.
— Ты, безусловно, права, родная, — говорил мужчина, — но мне-то что прикажешь делать? Понять и согласиться? Да ни в жисть! Паршивка и так отбилась от рук. Это ж надо, в её-то возрасте и третий развод. Знаешь, как такие дамы в приличном обществе зовутся? Нет, если отбросить в сторону ваше… эээ… видение, то Павел — абсолютно нормальный мужик. А её уколы из разряда — не там сидит, не так свистит — обычные бабские придирки. Она ж так оправдывает перед тобой свой поступок? Дурной, между прочим. Любовь любовью, родная, но есть ещё и дети. Наши с тобой внуки, между прочим.
