Вика очень неохотно выбралась из тёплых объятий, но что поделать, если Вадим, недовольный её медлительностью, грозно открыл рот, чтобы набрать побольше воздуха.
Она поставила перед сыночком тарелку с кашей, налила в неё горячего молока и, попробовав на температуру, села за стол:
– Ну вот, сладкий, – Вика зачерпнула ложку каши. – У нас сегодня особая гречка, каждая ложка будет за папу, видишь, какой он большой? Так что за него можно много ложек кушать, все на пользу пойдут.
– Ам! – обрадовался Вадим, а потом принялся с готовностью открывать рот, кивая на каждое "за папу".
Стас уселся напротив, с улыбкой наблюдая за ними.
– Отличный аппетит, – прокомментировал он, когда тарелка опустела.
– Это ещё что, – Вика промокнула полотенцем чумазый ротик. – Вот была бы здесь котлета, он бы её за полминуты уничтожил. Мясоед растет страшный! Никогда не думала, что ребенок способен предпочесть сосиску конфете.
– Мама говорила, в детстве я тоже мясо любил, – Стас посмотрел на неё так, что по телу пробежали горячие мурашки. – Но потом стал сладкоежкой, лет в шесть, кажется.
Вика вытащила Вадима из стульчика, и тот унёсся в зал. Стас моментально воспользовался тем, что они остались, хоть и условно, но всё же наедине.
– Я люблю тебя, я так тебя люблю, – хрипло прошептал он, снова усадив себе на колени. – Ты моё сердце... – Он целовал её то нежно, то исступленно. Скользил горячими ладонями по её спине. – Ты моя спасительница. С самого начала и навсегда, Вика...
– Знаешь, Косогоров, – она провела пальцем по красивым губам, коснулась скул, обозначила линию подбородка. – В старину слово "жалеть" означало то же, что и сейчас "любить". Так и говорили: "Мне тебя жалко", "Он меня жалеет"...
Мне жаль, мне так жаль, что тебе пришлось перенести такую боль, мне страшно представить, как ты жил в одиночестве, как мучился, считая, что не нужен мне. Мне жаль, что ты поступил неверно, когда мы поссорились. Моё сердце обливается кровью, потому что я люблю тебя. И, стало быть, ты прав, я буду с тобой, потому что жалею! Если бы всё случилось иначе, и у нас не было бы Вадима – всё равно любила бы и жалела. И всё равно ждала, даже если бы прошло десять или двадцать лет. А может быть, в какой-то момент устала бы ждать и отправилась бы искать. Как Катя искала Саню.
Он вновь прижал её к себе, зарылся лицом в волосы. Так они сидели некоторое время, лаская друг друга и нашептывая милые нежности.
– Нам пора ехать, – тихо напомнил Стас. – Я очень хочу вот так просидеть с тобой хоть до ночи, но жениться на тебе я хочу ещё сильнее.
– Понимаешь, вся соль в том, что в данный момент нам придётся подождать.
– Чего? – удивился Стас.
Вика напустила на себя загадочный вид и, покинув его объятия, отошла к окну:
– Погоди, сейчас узнаешь...
– Мамуя, – на кухню важно вплыл Вадим с надетым на голову горшком. – О! – он поднял ручку и шлепнул ладошкой. – Бом!
– Вот, – назидательно проговорила Вика, с улыбкой поменяв положение горшка на правильное. – Привыкай, папа. Теперь из дома можно выходить не когда тебе надо, а когда ребенок будет к этому готов.
– Без проблем, – Стас опустился рядом с ними на пол. – Спасибо, что не заставил долго ждать, а то я уж испугался, что мама передумает...
– И не надейся, – Вика думала свести всё к шутке, но голос вдруг дрогнул, а сердце сжалось. – Когда-то я сказала, что смогу без тебя прожить. Но, судя по всему, лимит на жизнь без тебя исчерпан. Всё, Стас. Или с тобой, или никак!
– Такие дела, Оль. В воскресенье уезжаем в Москву, – Вика закончила свои объяснения и с некоторой тревогой ждала реакции от подруги и по совместительству начальницы.
Та покрутила в руках ручку, засунула её за ухо и глянула на Вику с хитрым ленинским прищуром:
– Как, говоришь, звать твоего муженька?
– Стас, – Вика вздохнула. – Стас Косогоров.
– А случайно, не тот самый...
– Угу... Тот самый. Совершенно случайно.
Ольга звонко расхохоталась:
– Ну ты даешь, Науменкова... Поздравляю! Ну, надо же! С детём и такого мужика захомутала! Вот же ...
– Оль... эхм... Вадим его сын. Так что, ещё вопрос, кто кого захомутал.
Смех резко оборвался, и Оля уставилась на неё с открытым ртом:
– Не боишься, что на первой полосе новость выдам? – черные глаза азартно сверкнули. – Народ-то нынче до таких вещей жадный.
– Я другого боюсь, Ольга Антоновна, – Вика постучала пальцем по трудовой книжке. – Что делать? Я у вас отрабатывать должна, но...
– Ох! Нашла чего бояться! Ты же не в Простоквашино едешь, а в Москву! Когда еще наша газета сподобится отправить туда корреспондента. Жизнь в столице поинтенсивнее нашей, событий куда больше, так что для нас твой отъезд только на пользу.
Вика расслабленно перевела дух, а Ольга меж тем собрала папки у себя на столе, быстро рассовала их по ящикам, и, громко прокричав пару приказов, подхватила Вику за локоть и потащила к выходу:
