Мёртвое море в моём теле родило гавань в одно и то же время на умирающей галере причаливает жаворонок с белым хохолком, чтоб наказать меня и лучше бы я умер смертью страшной, но только бы она со мной была, чей клювик, как у грифа крючковатый, а когти так остры, как сталь ножа
Till Lindemann
Messer
Вячеслав Камедин и
Наталья Мордвичева
Нож
Перевод на русский
Messer
Нож
Мёртвое море в моём теле
родило гавань
в одно и то же время на умирающей галере
причаливает жаворонок
с белым хохолком, чтоб наказать меня
и лучше бы я умер смертью страшной,
но только бы она со мной была,
чей клювик, как у грифа крючковатый,
а когти так остры, как сталь ножа
Она поёт, бросая якорь тяжеленный,
кораблик из бумаги пополам
кромсает лезвиями драгоценными,
кричит в холодных водах декабря
кораблик тонет, и не слышно песни
и потому ножей страшусь я больше бездны
Кораблик кровоточит из грот-мачты,
в груди у бабушки, когда ей светит солнце
в ночи... Есть кто-то там, кто вместе с нею плачет
мы ж, глаз дрожащих холод,
дрейфуем с ликованием голодным
в тяжелых бочках, несчастны и безызвестны...
она же делает, чтоб съесть меня, надрез глубокий,
и потому ножей страшусь я больше бездны
И если даже ночью солнце светит,
нет никого, со мною кто поплачет
ни здесь, ни там... нигде на белом свете...
Ich habe dich im Traum gesehen
Я видел тебя во сне
в светлой ночи на постели жесткой
бежал, кошмар же мчал вдогонку
ступни тяжелы мои, словно свинец
и страх своей сущностью пророчил конец
и кликал в желании и звал я в бреду
всех женщин с твоим именем в этом аду
и - знаю я, боже! - больше я не проснусь
почему поддается земля? Не пойму...
пальцы корёжит от холода в тине
как он ногой тогда и поныне
сильно в лицо бьёт меня -
изнеможение - мои пальцы кричат
наступает ожесточённо страх мне на рёбра,
вырывает трепыхание из губ, и свободно
завязывает узлом остатки жизни,
бросает крохи сострадания на праздник сей тризны
как победитель встал страх надо мной,
смеялся и рассказывал о тебе молодой,
как ты на алтарь покорно взошла
объединилась с теми, чьи ласкали уста
спаривалась пред моим влажным взором
я думал, что ты меня подождешь... И с позором
ото сна пробуждаюсь, и я... не в себе.
все же лучше бы умер во сне...
Drei Wochen liegt sie ohne Redung
Лежит она без движения уже три недели
на моём столе в стиле барокко
колом разрываются в брачном стремлении
раздвинутые нежные бёдра
Бегать глаза мои заставляет она
и я не могу взгляд удержать
пытаюсь поясницу охладить и опять
лекарство снова даю ей я
Мои руки вспотели, сырые уже
закоченевшим кажется всё тело её
Моцарт ушам помогает вполне
ибо она только слышать может ещё
Дёргание из точёного колена:
я фрезеруюсь вверх, я продвигаюсь ввысь
пар устремится в рот мне -- вот тогда держись...
бельё не менял я уж третью неделю
И в этом случае позволю ей я не страдать
и будет между ног у неё всё красным,
но не могу я чистое надеть опять
и она засыпает под трели флейты прекрасной
Tod nach Noten
Смерть по нотам
В бедности родился,
к соскам свиньи припав,
впитав судьбы гнилое молоко
обоими ушами,
чем социум гнобит, суёт под нос устав
уж лучше постарел бы в прошлом я:
вновьнерождённым кричать не суждено -
Слава смерти!
Нет, всё же мёртвые блаженны,
раз околели, нотами обведены...
остекленели маленькие мысли
копается на дне у каждого души
вальс идиотов сочинив
давно уж умерший маэстро,
где сердцебиение - такт и метроном
по нотам отбивающий, когда мы все умрём
ImmunschwДche sehr positiv
Положительный иммунодефицит
Ей середина сорока,
на животе имеет шрам
от одного мексиканского мачете
пообещал жениться ей... вообще-то
как двум другим ещё шалавам
Разорван её парус,
Грудь акула-стерва искромсала
одним мексиканским мачете
наш плот - труп не отпетый
её родимого братца
Убегаем от шторма
и не умрём в лодке
благодаря одному мексиканскому мачете
мы плывем с проститутками этими
к погибшим от одиночества полного...
Ich sehe eine Sternenschnuppe
Я вижу падающую звезду...
освобожу чёрный маленький волос
из стада на моём колене,
в свой суп я его положу
что здесь есть теперь и что здесь будет после...
нет, ничего не будет, как было это прежде
Хорошая кислота плеснула, ты
чуть изменилась как-то сразу:
и только жесты дикие, и только грубые черты...
моя любимая, моя ты дорогая,
я пыль с картины этой до конца впиваю
Разорванный старенький парус - твоя плоть
бедная душа в свободном парении
кожа - комья глубоко вспаханной земли бренной
ручки без ногтей на пальцах, засохшая кровь...
Что здесь было и что это дало? Без сомненья,
слишком поздно для жалобы смиренной
Viva Andromeda
Да здравствует Андромеда!
(1)
Моя армия стоит в сверкающих доспехах
ах, десять тысяч розовых, нежных грёз,
украшенных лентами, флажками. Сам на белой
я лошади отважный пилот,
пионер в рассвете славы,
не ведаю ей горизонта я.
Здесь флот мой ждёт сигнала
который дам я, пожалуй, для
того, чтоб осрамить заветного врага!
Всё завоёвываю без всякого разбора -
в сраженьях лишь победы скорые я множу!
все боги мне всегда покорны
и в бранных доблестях, и на любовном ложе.
Их эхо радостью гремит,
в полёте отнимаю у врага
всё нажитое им добро и даже жизнь,
чтоб одарить тебя богатством сим сполна...
Но только мне позволь, благослови на дерзкие дела.
И бился в жуткой схватке я с драконом,
