Когда утро начинается с нежелания вставать, кофе не поможет.
Яна с трудом открыла глаза из-за бьющего в сомкнутые веки солнца. На больших настенных часах минутная стрелка стремилась к двенадцати, чтобы наконец запечатлеть девять часов. Голодный желудок свело спазмом, и раздался жалобный урчащий звук.
Комната, покрытая лёгким слоем пыли, будто светилась. Через открытую форточку робко просачивался ветер, принося запахи жареной картошки, карамели и черёмухи. Недлинный тюль чуть покачивался от дуновения, шурша страницами раскрытой книги.
Голова страшно болела от усталости. Ради встречи с Тимом Яна отказалась от дополнительной субботней смены и вчера загрузила себя несколькими лишними часами. Конечно, ей заплатят за переработку, но сил никто не вернёт. Домой она вернулась за полночь, приняла душ, слезящимися глазами оглядела полупустой холодильник и легла спать голодной.
Пока была в ванной, Яна не слышала телефонного звонка, а вернувшись в комнату, обнаружила пропущенный и сообщение ВКонтакте:
Яна повернулась к зеркалу, потрепала волосы и состроила отражению кривую гримасу. Она пыталась сообразить, успеет ли собраться, позавтракать и добежать до парка. Подсчёты давались с трудом. Наконец мозг выдал ясное и безапелляционное: вряд ли. Да ещё минус те минуты, что она потратила на пустое раздумье, вместо того, чтобы начать готовить завтрак. Конечно, они с Тимом почти четыре месяца не виделись, но подождал ведь он до субботы; что, лишние полчаса не потерпит?
Сборы проходили в тумане, яичница пригорела. Яна проглотила её, не почувствовав вкуса, запила зелёным чаем и кинулась к шкафу. Остановившись напротив зеркала, придирчиво осмотрела лицо, едва не коснувшись носом холодной поверхности. Всё было идеально, ни прыщиков, ни чёрных точек. Реснички ровные, и не скажешь, что накрашены. Вот только с волосами Яна не знала, что сделать. Оставить распущенными или собрать? Хвост? Пучок? Заплетать нет времени, завивать тоже.
От неоправданной тревожности отвлекло уведомление.
Яна взяла телефон:
Яна горестно вздохнула: после той переписки остался осадок. Конечно, Соня ничего плохого не имела в виду, хотела поддержать подругу, чтобы та не расстраивалась раньше времени из-за возможного подрыва дружбы, но слова её оказались слишком горькими на вкус и только растревожили и без того донимающие Яну мысли. Спустить ситуацию на тормозах не получалось, требовать или ждать извинений было глупо, и Яна изо всех силах старалась делать вид, что всё в порядке, однако не могла задушить зародившуюся обиду.
