– Можно, наверное, отсканировать?
Она вздохнула:
– Ну, отсканировать куда ни шло.
Обед они завершали как бы уже вчетвером. Папка с завязками оставалась лежать на углу стола, а в папке был дедушка, вся его жизнь. Тимоша терзался ревностью. Почему мемуары чужого дедушки Надя прочесть согласилась, а Тимошиной прозы не хотела знать? Зато у бабушки сделалось очень хорошее настроение. Когда наступило прощание, она не жалела для Нади приятных слов:
– Рада была познакомиться, – повторяла бабушка. – Вы прекрасная, полагаю, женщина, и чудесная у вас профессия. Так что не отмирайте ни в коем случае.
– Вы тоже, вы тоже, – отвечала Надя.
Завершилась поездка к бабушке там же, где началась, – на остановке маршруток. В тени павильона Тимоша с Надей устало поцеловались.
– Ну пока, – сказал он печально. – Пойду я сканировать дедушку.
– Можешь не торопиться, – ответила Надя. – Пока, пока.
Дома за ужином папа с мамой спрашивали о бабушке: как она поживает и что говорит. Тимоша не стал им рассказывать, что ездил к бабушке вместе с Надей, а отчитался выборочно. Он сообщил, что физически бабушка вполне здорова, но что у нее появилась блажь.
– Бабушка, – усмехнулся он, – хочет оцифровать дедушкины записки.
Папа не согласился:
– Это не блажь, а хорошая мысль. Будущее за цифрой.
Мама вспомнила, что когда-то дедушкины записки уже читала.
– Плакала даже, – призналась она.
В тот же вечер Тимоша приступил к сканированию. Надя советовала не торопиться, но делал он это не ради дедушки и даже не ради бабушки. В его голове созрел кое-какой хитроумный план, так что Тимоша действовал в собственных интересах. Сканер прочитывал дедушкину машинопись, перемещая тексты в цифровое будущее. Никакого желания их прочесть в настоящем не возникало. Тимоша трудился, как типографский рабочий, подкладывая страницы. Один только раз пробежал он глазами лист, случайно слетевший на пол. Тимоше досталось повествование без начала о том, как дедушка комсомольцем был в Казахстане на Целине и чинил там бороны. Слог у дедушки оказался невыразительным и удручающе обстоятельным. Этого следовало ожидать.
Много после полуночи папка с завязками наконец обрела электронного двойника. В этом электронном виде дедушкины записки можно было отправить Наде по электронной почте. И тут-то Тимоша осуществил свой план. Вместе с дедушкиными записками он прикрепил к сообщению папку с лучшими своими текстами. И всё унесла киберпочта. С этой минуты пошло ожидание; мяч был на Надиной стороне. В такой ситуации только дедушка мог не испытывать авторского волнения.
Голова человека, в которой помещается его сознание, окружена невидимой сферой чувств. Они обращаются, словно спутники вокруг планеты, уравновешивая друг друга в сложном взаимодействии. Стоит чувству сойти с орбиты, оно улетучивается или, наоборот, ударяет в голову. Последнее может иметь катастрофические последствия.
После того как Тимоша отправил Наде на суд свои тексты, произошла перемена в его системе чувств. Все они улетучились, кроме авторского тщеславия и авторского малодушия. Но зато эти два оставшихся его спутника разрослись, приблизившись. Поочередно они восходили ночью и уже не меркли при свете дня. Которому предстояло пасть на Тимошину голову – этот вопрос мог решиться одним звонком или одним имейлом. Но ни того ни другого от Нади не поступало. Дни проходили в неведении и складывались в недели. От Нади не поступало даже обычной ее эсэмэски с предложением встретиться. Тимоша тоже ей не звонил – сперва в ожидании ее звонка, а потом потому, что она не звонила.
А в Москве уже стал выпадать однодневный снег. Осень предпринимала настойчивые попытки превратиться в зиму. И параллельную метаморфозу претерпевала Тимошина сфера чувств. В нем остывала надежда. Ничто не падало ему на голову, но он цепенел душой в горьком недоумении. Тимоша был как часы со взведенной пружиной, которые не пустили в ход.
Конечно, начало зимы – это не время надежд. Закончился дачный сезон. В московских дворах скопились обледенелые автомобили – им больше некуда было ехать. Все предприятия и учреждения заработали полным штатом. Офисного планктона повсюду образовалась максимальная концентрация. В Проектной организации воцарилась производственная атмосфера; даже начальник был у себя, чтобы решать вопросы. Сотрудники, тем не менее, были рады приходить на службу – встречаться, здороваться, пить чаи, согреваясь текущими сплетнями. Зима заметала город; в такое время люди искали приюта и офисного покоя.
Но для Тимоши покоя не было уготовано. Глядя, как за окном роятся и мечутся кристаллы снега, он представлял, что скоро станет сам летучей снежинкой. В такую погоду, когда хозяин собаку из дома не выгонит, его посылали в командировку за полярный круг. Коллеги демонстрировали свое сочувствие; шеф Розкинд отводил глаза. Возражать и отказываться не имело смысла; Тимоша в душе понимал – этот жребий выпал ему не случайно.
