Мы начали в тишине. Тим прочел кое-какие пассажи из нашего «руководства». Где-то в течение часа ничего не происходило. Я был на взводе и досадовал на самого себя за то, что не могу ничего сделать, чтобы ускорить процесс. В голове роилось много мыслей. Тим сказал, что обнаружил, — если сосредоточиться на чувственном восприятии, то можно избавиться от роения мыслей. Он зажег свечу, открыл холодную бутылку пива (которое я только слегка пригубил) и призвал меня сфокусироваться на чистом чувственном восприятии. Когда я сделал это, сенсорика прошла сквозь менталь-ность, как нож сквозь масло. Внезапно я почувствовал себя полностью освобожденным от тяжелого тумана беспокойных мыслей.
Я посмотрел на Тима и, к своему изумлению, увидел, что его лицо стало лицом богоподобного существа, излучающим свет. Я продолжал смотреть на него и вдруг заметил, что одна половина его лица стала уродливой и демонической. Одновременно с этими визуальными впечатлениями я вдруг почувствовал себя куском протоплазменного желе, втиснутым в скалу. Одна часть меня свободно плавала в океане, видя лицо Тима лучащимся и божественным, а другая часть застряла в скале и видела его лицо мерзким и холодным. Какое-то время моя душа чувствовала себя покоящейся в прекрасном, чистом, пустом пространстве, но постепенно я начал соскальзывать в страх и дискомфорт.
«Я теряю это».
«Как ты теряешь это? Со своим сознанием?»
Молчание.
«Как ты обретаешь это?»
«Оно само приходит. Я вижу божественность в одной половине твоего лица, но при этом другая превращается во что-то ужасное».
«Помни, и та, и другая — это продукты твоего сознания, и скоро ты сможешь увидеть божественность всего лица, или света свечи, или сигареты, или всего дня, если ты будешь достоин этого».
Тим встал и пересел ближе к двери, а я лег на пол, закрыл глаза и стал снова пытаться достичь состояния экстатической невесомости, стараясь для этого опустошить свое сознание. У меня ничего не получалось, и я начал расстраиваться. Я стал думать, что мне удастся достичь этого состояния сознания только с помощью Тима или кого-нибудь еще. Я начал галлюцинировать — это были умиротворяющие и устрашающие видения второй фазы бар до. Когда я увидел устрашающие образы, я вспомнил увещание «Бардо Тодол» о том, что они существуют только в моем сознании, и велел им убираться. К моему огромному удивлению, они так и сделали. Затем, словно удар током, меня пронзила мысль, что я могу так делать не только с этими относительно тривиальными демонами, но вообще со всеми своими страхами. Я вспомнил своего друга, чье поведение иногда пугало меня. Я подумал о том, как абсурдно, что я позволил примешаться чувству страха к отношениям с другим человеком. Вся моя голова открылась сферически во всех направлениях одновременно, и я почувствовал себя так ясно и весело, как никогда раньше в своей жизни.
Я сел и посмотрел на Тима. Он взглянул на меня и сказал: «Ты сделал это».
Я рассказал ему о своем инсайте, и он заметил: «Не только страх по отношению к этому человеку, но и любовь к нему и другим находятся внутри тебя. Штука состоит в том, что ты должен знать механизмы своего сознания, иначе твои страхи могут запугать тебя до чер-тиков».
Мы немного поговорили о возможных способах достижения состояния, при котором все, на что ты смотришь, пульсирует и светится божественным сиянием, и о невозможности постоянно находиться на этом уров-не сознания. В конце концов, мы пришли к выводу, что для того, чтобы «жить на этом уровне… нужно жить на этом уровне».
В течение этого времени, где-то на протяжении двух часов, хотя субъективно время отсутствовало, у меня не было проблем с достижением этого состояния сферической открытости.
Это давалось безо всяких усилий. Я знал, что нахожусь в своем теле, и мог настроиться на любую его часть, но при этом я не идентифицировал себя с ним. Моя личность, казалось, разбросана по всей комнате и даже в лесу за ее пределами. Это означало, что, когда кто-нибудь входил в комнату, он входил прямо в «меня». Входящие в комнату люди воспринимались как мысли, приходящие в мою голову. Я мог совершенно хладнокровно изучать различные отношения, которые «Ралф» имел с разными людьми: родителями, друзьями, частями самого себя и т. д.
Я чувствовал себя свободней, чем когда бы то ни было раньше. Постепенно и мягко, в течение долгого времени, «я» вернулся к своей обычной индивидуальности и физической идентичности. Память о состоянии сознания, в котором я побывал, осталась чрезвычайно ясной.
