Посадку с зацепом за третий трос Тимур произвел блестяще. Она стала сюрпризом и для экипажа «Кузнецова», и даже для военного командования. А потом были радостные лица, поздравления и подбрасывания в воздух счастливого Тимура!
Таким же серьезным испытанием был и первый взлет с корабля. Тимур потом рассказывал: «Когда я перед трамплином вырулил первый раз, думаю: ну что мне, больше всех надо? Был бы как все, летал бы с аэродрома! Нет, вылезу вечно куда-то – теперь с этого бугра нырять! А Пугачев говорит по радио: «Ну, ты чего встал – давай взлетай!» Я человек военный: есть приказ – надо исполнять! А когда начинаешь работать, включаешь форсаж, начинаешь разбег – страх уходит полностью. Это нормальное явление – предстартовая лихорадка, главное, чтобы она не подавляла волю, не парализовала летчика. Ощущение страха и опасности настоящего летчика мобилизует, и в этом состоянии он может творить чудеса».
К посадкам на корабль привыкнуть невозможно. Когда у Героя России летчика-испытателя Сергея Мельникова журналисты спросили, что он чувствовал во время сотой посадки, он ответил: «То же, что и в первый раз». У самого Тимура таких посадок 283. Он часто говорил: «Если бы была моя воля, я бы каждому палубному летчику давал звание Героя России!» Нет на свете другой более опасной, сложной и ответственной профессии, чем профессия корабельного летчика. Именно поэтому, во время учебы в Академии Генерального штаба, Тимур приложил столько усилий, чтобы звание Героя было присвоено другим пилотам, его ученикам. Даже первую посадку на корабль ночью, в сложных метеоусловиях, выполненную именно им, Тимур приписал в характеристике своему последователю. Он готов был на все, чтобы его подчиненные были удостоены Звезды Героя. И если бы он сейчас был жив, то добился бы, чтобы это высокое звание получили и другие летчики-палубники.
Тимур стоял у истоков возрождающейся штурмовой морской авиации. После Ейского училища он пришел на Балтику в 846-й отдельный морской штурмовой авиационный полк – ОМШАП в Острове, который позже был переведен в Чкаловск. Там он прошел хорошую школу, научившись летать над морем, вдали от берега. Метко поражать цели его научил заместитель командира полка Александр Сергеевич Костров, стрелявший из пушки с феноменальной точностью.
Самостоятельно Тимур освоил сложный пилотаж ночью, хотя это было запрещено. Начинал он с сумерек, научившись выбирать линейные ориентиры, чтобы не заваливаться. Психологическое напряжение в этих полетах было очень большое, но он стал выполнять высший пилотаж ночью не только на средней, но и на малой высоте.
«Когда стал командиром полка, – рассказывал Тимур, – то заставил заниматься этим весь полк. Ведь взлет с трамплина ночью приводит к полной разбалансировке вестибулярного аппарата. Я считаю одним из главных своих достижений, что сумел ввести высший пилотаж ночью в курс боевой подготовки официально. Только ради этого стоило жить.
В моей летной деятельности есть раздел: то, чему меня никто не учил. Например, атака наземной или надводной цели с горки. Винтовую горку не делал никто и никогда ни в одной стране.
В основу всего я поставил освоение простого пилотажа, затем высшего – во всех диапазонах скоростей, на различных этапах пилотирования и эксплуатации силовой установки. Я понял, что без этого дальше идти нельзя. В итоге родился маневр «Узел» – сочетание винтовой горки с петлей Нестерова. Такое тоже раньше никто не делал».
