Работать мы с Юрием Михайловичем начали сразу и без раскачки, так как сроки были ограничены: через две недели, т.е. где-то в середине декабря, окончательные результаты командующий округом генерал-полковник Постников С.И. должен был довести всему высшему военному и гражданскому руководству Прибалтики. С этой целью в Риге собирался какой-то совет, который должен был, заслушав командующего, оценить возможную обстановку и принять соответствующие решения по минимизации возможных последствий нанесения внезапного ядерного удара. Понятно, что и сами результаты нашей с Омельченко работы, и принимаемые начальством решения имели гриф «Совершенно секретно». Именно поэтому работа происходила в «тёмной» комнате, а не в каком-либо кабинете у операторов.
Судя по сообщениям из разведуправления, по военным и гражданским объектам на территории округа НАТО планировало нанесение около тысячи ядерных ударов. Ими планировалось использовать и авиацию, и ракеты наземного и морского базирования). Ударам подвергались все столицы республик и области, крупные города, места дислокации наших войск на зимних квартирах (как оказалось в НАТО были хорошо осведомлены об этом), важные инфраструктурные объекты типа ТЭЦ, портов, аэродромов, ЖД узлов, узлов связи и т.п., а также крупные промышленные предприятия. Средства ПВО и ПРО обеспечивали уменьшение числа ударов, попавших в цель примерно в два раза, получалось, что порядка полутысячи из них достигнут-таки цели. И информация эта была очень точной, добросовестно добытая агентурной разведкой ГРУ и разведуправлением округа, тщательно проверенная управлением ПВО, оцененная оперативным управлением, инженерами, изученная в части касающейся связистами, гражданской обороной и т.д. и т.п.
Я уж не помню точно сколько и чего достанется другим столицам Прибалтики, а вот по Риге было возможно нанесение шести или семи ударов, три из которых, по мнению ПВОшников, достигнут своих целей. Такими, по общему мнению, должны стать:
Центр Риги, где располагаются все гражданские органы управления Латвией, наш штаб округа с Политуправлением и Управлением тылом, а также центральный вокзал города и морской порт.
Промышленный район, где располагались такие крупные предприятия, как радиозавод ВЭФ, вагоностроительный завод, а также несколько предприятий помельче;
Аэропорт Рига, который был не только гражданским, но и военным аэродромом.
Мне очень не нравился такой расклад, ведь в штабе служил я, на ВЭФ работала жена, а в детский сад при радиозаводе ходила наша дочь. Если удар произойдёт в рабочее время, то всей нашей семье придёт мгновенный конец. А вот если ночью или в выходной, то можем ещё и пожить некоторое время. То есть я в первый раз почувствовал на себе весь ужас возможной ядерной войны и мне стало по-настоящему страшно. Ведь это не учения, это не понарошку, это реальные планы реального врага по нашему реальному уничтожению и действительно возможный их результат.
Я считал потери и всяческий ущерб, а видел наш уничтоженный дом, штаб округа, проходную ВЭФ, видел разрушенные улицы Вильнюса и Калининграда, видел развороченные порты Клайпеды и Вентспилса, видел своё Корнево, где начинал офицерскую службу и многое что ещё.
А потом, когда потери в очагах ядерных взрывов мы посчитали, пришло время рисовать возможные зоны радиоактивного заражения местности и оценивать последствия их воздействия. Взрывы хоть и были большей частью воздушные, но и от них формировались (правда в меньшей степени), зоны Г, В, Б и А, где ни жить, ни работать станет невозможно ни военным, ни, тем более, гражданским. Оказалось, что около трети всей территории округа окажутся в этих зонах, а если бы случилась вся тысяча взрывов, то заражено оказалось бы не менее её половины. Но и так, как складывался ядерный удар, бежать будет фактически некуда и спасаться негде. Получалось, что «оставшиеся в живых будут завидовать мертвым», как говорил, то ли апостол Иоанн, то ли Джон Сильвер, то ли Н.С.Хрущёв. Но и это посчитали…
Считал я потери и докладывал каждый вечер результаты Кавунову. Он иногда задавал уточняющие вопросы, но чаще соглашался. Определить его отношение к нашим цифрам и выводам было трудно – мужик он был крепкий, внешне мало эмоциональный, а может быть просто, в отличии от меня, лучше умел абстрагироваться от этого кошмара. Надеюсь, что и я сумел хотя бы внешне держать себя в норме.
Так или иначе, но мы Ю.М.Омельченко с работой справились, и справились, судя по всему, неплохо. Её результаты были представлены всем высшим должностным лицам округа, а также трёх республик с областью. Как прошло их совещание по этой теме я не знаю. Знаю лишь, что присутствовал там и наш начхим, но он о его результатах нам не сообщал. Видимо их выводы и решения оказались ещё более секретными, а быть может и страшными, чем наши расчёты и выводы.
