— Да узнал я, конечно узнал! Вы как на счёт встретиться, посидеть?
— Да-э… Я-то за, вот как раз…
— Отлично! Договорились. Маршала Блюхера, двадцать пять, да? Отлично, в шесть смогу, смогу. Ну всё, Сергей Иванович, побежал, дела, сами понимаете!
Мне осталось только прослушать начало фразы «спасибо, Светочка, очень нужный человечек…», после чего в трубке запикали гудки отбоя. Маршала Блюхера, 25? И что там?
Риск, которому я подвергал себя и ещё не до конца спасённого Стаса, откровенно говоря, был не таким уж и малым. «Акакий Акакиевич» вполне мог оказаться той ещё крысой, но, тщательно проанализировав имеющуюся у меня информацию, я пришёл к выводу, что риск того стоил. Насколько я знал, у Ромодановского так и не получилось наладить контакт с Игорем Андреевичем Карташовым. И, возможно, в обмен на некоторые сведения, он согласится помочь нам выбраться за пределы рубежей горячо любимой Родины. Это в довесок к его обещанию помочь, которому очень хотелось верить. Просто иного пути покинуть республику инкогнито я не видел.
Здание под номером двадцать пять по улице не попавшего тут в опалу маршала оказалось обычным гастрономом. И в назначенный час к дверям подъехал закрытый «Додж», остановившийся на обочине с работающим двигателем. Я быстро пересёк улицу и нырнул в авто, сжимая в кармане рукоятку пистолета.
— Всё потом! — остановил готовые сорваться с моих уст слова Карташов, сидящий на заднем сидении.
Кроме него и водителя в машине больше никого не было.
— Константин Александрович, могу я задать вам один вопрос, — спросил мой неожиданный покровитель после того, как я рассказал ему, что именно произошло тогда на лесной дороге, и как на самом деле погиб Миронов.
А так же изложил суть своей просьбы. Всё это время он слушал меня не перебивая.
— Да, конечно.
— Заза Мирзоев?
— Да, это я, — не стал я отпираться.
Интуиция подсказала, что следует сказать правду, и, предупреждая ещё один возможный вопрос, добавил:
— Я был один. Если хотите знать мотив, то это месть. Месть и… скажем так, вопрос личной безопасности. Честно говоря, никак не думал, что у вас здесь в шишках сидят такие идиоты, что свалили всё на Миронова. Но, как вышло, так и вышло.
Карташов усмехнулся.
— А ведь вас подозревали. Не только я, даже, скажем так, я стал подозревать уже потом, когда вас переместили в самый конец списка. А поначалу даже проработать хотели, была такая информация.
Я внутренне поёжился. Понятно, что сейчас уже всё равно, но сам факт! Всё же я наивен до ужаса, порой. Диверсант хренов! Замёл следы, называется. Но, оказалось, я к себе излишне строг, ведь мой план строился, во многом, на допущении, что меня не будут подозревать. И, хотя совсем вне подозрений я не оказался, в конечном итоге возобладала иная, более логичная, как им казалось, версия.
— Вы не были первым в списке, и даже третьим не были, — продолжил делиться информацией Игорь Андреевич, — просто всем казалось совсем уж невероятным, что вы затеете столь серьёзную, масштабную акцию из-за того, что случилось с вашей, тогда ещё будущей, женой.
Вот оно что! Они не знали, что Иса перешёл в наступление! А это значит, что мотив у меня и впрямь был ну совсем уж сомнительный. И да, в этом случае я, по логике, должен был убить Ису, Мамеда и Шарипа, главных, так сказать, злодеев. А я своим «бумом» им всю логическую цепочку сломал.
— Но как вы… Хотя, о чём я спрашиваю, — не договорил маленький человечек, — вы и в список-то попали из-за вашей воинской специальности ещё оттуда. Но Ромодановский утверждал, что вы умеете обращаться максимум со стандартной противотанковой миной, мол, навык у вас минимальный. А там, как экспертиза определила, очень грамотный состав СВУ* [*СВУ — самодельное взрывное устройство].
Болваны! Какие же они болваны! И как я тогда правильно поступил, что не стал демонстрировать все свои умения. Хотя бы за это мне плюс.
— А Тараса убрали вовсе не из-за Мирзоева, — сообщил советник после непродолжительного раздумья, — если вам от этого будет легче. Это просто версия для тех, кто… Ну, вы понимаете. Досадно, да, и ведь я ему говорил, что нужно сдерживать свои страсти, быть осторожнее, но…
— Вот как мы поступим, — произнёс он после небольшой паузы и уже совершенно другим тоном.
Дальнейшее напоминало детектив времён последнего царя или зари коммунизма — путешествие в стогах сена, переодевания в крестьян и всё в таком духе. Но слово своё Игорь Андреевич сдержал, и через шесть дней мы сидели в задней комнате трактира с невероятным названием «Сытый папа», и излагали свои условия трём очень солидным джентльменам, представляющим здесь местный вариант МГБ, а, заодно, и министерство обороны. Хотя на столике стояли тарелки с закусками и даже квадратный графинчик с тёмно-коричневой жидкостью, очевидно, псевдоконьяком, никто не притронулся к их содержимому. На первом месте стояли именно переговоры.
