Дрэй долго молчал, теребя усы и куря свою, такую знакомую Рою, курительную палочку. Он вернул моряку человеческий облик, это было несложно. Несчастный рыбак ни в чем не виноват. Он даже объяснил, как ему в случае нужды можно будет перекидываться в птицу. Что нужда будет, Дрэй не сомневался. Генри слушал объяснения, не замечая незаметных движений пальцев мага, вкладывавшего в него это умение на подсознательный уровень. Мила лишь взглянула, и в ее глазах Дрэй прочел одобрение. Он представился им Тьяном, странствующим магом. Ему поверили. Да и кто другой мог преодолеть охранные чары вокруг маленького, затерянного в джунглях домика.
— Встань, Рой. О твоем прощении поговорим потом. Конечно, мне приятно видеть, что ты изменился и многое понял, но то, что ты наделал… С этим теперь приходится разбираться целой планете. Святой Парсек! И как тебя угораздило? Ладно. Сопли и сожаления оставим до лучших времен. Сделанного не воротишь. И отвечать за свой поступок тебе придется не передо мной, а перед другими, твоими соплеменниками.
Теперь к делу. Дед сказал тебе, чтобы ты сидел здесь и до времени не высовывался. Правильно сказал. Будет попозже у вас работа. Расскажи мне лучше, что ты сумел узнать и увидеть. Я хоть и много знаю о твоих делах, но я не всевидящий. Отсюда и плясать будем.
Рой спросил молчаливого согласия у Милы, и она кивнула. И тогда он начал рассказывать обо всем с того момента, как Дрэй оставил его на Твиллитте. Мила и Генри временами дополняли рассказ.
— И еще, Дрэй. Я не оправдываюсь, но в тот момент, когда я пришел в себя и впервые увидел джинна, беседующего с монахами, у меня появилось очень четкое ощущение, что с глаз спала пелена. Я понял, что все это время жил, как во сне, видя и слыша вполовину. Это было физическое ощущение, понимаешь? Краски вокруг вдруг стали яркими до рези в глазах, как будто я отвык от света, звуки слышались четче и в глубине души я не нашел ничего, отдаленно похожего на ненависть, которую испытывал до этого. Ее как волной смыло. Словно все, что я делал и думал раньше, вообще делал и думал не я, а другой человек в моей шкуре. Если бы это оказалось следствием шока, то со временем я бы вернулся к прежнему состоянию, хотя бы в ощущениях зрения и слуха. Но нет. Мне долго пришлось привыкать к тому, что мир вокруг меня яркий, красочный и полон разнообразных звуков. Я не знаю, что со мной случилось. Еще раз говорю, что не оправдываюсь, но у меня сложилось ощущение, что меня кто-то опоил или одурманил. Кто способен создать такое заклинание я не знаю. Может быть, это колдовство джиннов, которые собирались уже тогда завоевать нашу планету? Их главный колдун вполне на такое способен. А может быть, это побочная реакция на созданное мною приворотное зелье? Там, в книге, я видел еще надпись на полях, сделанную твоей рукой на неизвестном мне языке.
Дрэй на минуту задумался, вспоминая книгу заклинаний, а потом рассмеялся.
— Там написано, что на сегодняшний день проявляются только внешние зрительные эффекты, а само заклинание бесполезно.
— Но эффекты не были внешними! — воскликнул Рой, — и рассказал, все, что произошло в тот далекий полдень.
Дрэй несколько раз менялся в лице, отслеживая внутренним зрением рассказ ученика, наконец он сказал:
— Что-то в этом есть, Рой. Я разберусь. Может, ты и не при чем, но я этого не знаю. Так или иначе, сейчас нет времени. Если заклятие существовало, то оно с тебя соскочило. Пока будь доволен и этим. Кстати, джиннам такое не по силам. Иначе я бы почувствовал.
Наставник устало вздохнул, откинулся на стуле, закурил и продолжил:
— Ты хоть знаешь, что джинны бывают не только черные? Ипри — удивительная планета. И у меня там много друзей. Но они — цветные. Желтые, розовые, зеленые, голубые, белые. Их большинство. Однако вся магия цветных состоит в том, что все необходимое для организма они берут из воздуха и обладают врожденной телепатией. Их культура для гуманоидов достаточно необычна. Но нрав у них добродушный, они очень любознательны и по-своему талантливы. Я часто бывал там и продолжал бы бывать до сих пор, кабы не эта дурацкая война. Твоими молитвами мне теперь не скоро удастся окунуться в волны океана под бездонным зеленым небом. Если удастся вообще. Если бы ты вызвал кого-нибудь из цветных, они были бы счастливы обзавестись новыми впечатлениями и охотно поделились бы с тобой своими знаниями. Цветные абсолютно безвредны, они и мухи не обидят. В них нет вампиризма.
Но вся беда в том, что планетой правят черные. Черные обладают колоссальной магией, и, несмотря на то, что их всего не больше десяти тысяч, держат миллионы в повиновении. Страшные противники, мощные, безжалостные. У себя дома они тоже получают все необходимое из воздуха, но, попав на Церру, удержу не знают, разживаясь энергией на дармовщинку. Магические эманации для них слаще меда. Чем больше чужой магии они поглощают, тем сильнее становятся, хотя, как ты знаешь, не брезгуют и прочими живыми существами.
