Проснулся Рой с первыми лучами солнца, но, как предписывал ритуал, отказавшись от завтрака, только попил ключевой воды, тщательно вымылся, оделся во все чистое, еще несколько раз повторил про себя заклинание и сверился с книгой. Солнце все выше взбиралось по небосклону, и Рой, взяв миску с зельем, отправился на опушку леса. Он долго ходил по полянке, прислушиваясь к ощущениям, выбирая подходящее место, пока не нашел его на самой яркой травяной окружности без единого цветка. Она оказалась почти идеальной формы: возникало впечатление, что кто-то специально создал ее для магических действий. Рой взял ступку и очертил ею защитный круг, чтобы колдовство не вырвалось наружу. Ему вовсе не улыбалось, чтобы кто-нибудь ненароком воспользовался плодами его трудов.
Наконец солнце вошло в зенит. Рой опустил миску в центр травяного круга, скинул с себя всю одежду, аккуратно сложил рядом, достал из нагрудного мешочка заветный лоскуток и опустил его в зелье. Посолонь[21] поклонился на четыре стороны света, сделал глубокий вдох и начал читать заклинание. Оно произносилось четыре раза подряд.
После первого раза над миской заклубился легкий серый дымок, и Рой воодушевленно и с возросшей уверенностью продолжил чтение. Дымный столбик начал расти, обволакивая Роя, и остановился на границе травяного круга. Когда заклинание было прочитано в третий раз, дым стал совсем плотным, полностью закрыв солнце, и из серого превратился в белый с алыми и черными вкраплениями. Земля под ногами волшебника начала мелко вибрировать, птичий гомон умолк, как перед грозой.
Рой, не ожидавший такого сильного эффекта, в испуге попытался остановиться, но неизвестная неодолимая сила выталкивала из него слова, и заклинание вопреки всему было произнесено положенное количество раз. Дымный кокон бешено завертелся вокруг, вырывая воздух из легких с такой силой, что Рой начал задыхаться. Вдруг кокон сделался ледяным, потом обжигающим, как огонь, став похожим на огромный гриб кроваво-красного цвета, после чего взорвался с оглушительным хлопком. В это мгновение все исчезло, и Рой обессилено опустился на колени. Зеленый травяной ковер пропал, и на его месте осталась развороченная земля. В центре круга образовалась довольно глубокая воронка, на дне которой распустился белый цветок дивной красоты с алой оторочкой по краям лепестков и глянцево-черным глазом сердцевины — в комментариях к заклинанию было указано, что в случае правильно исполненного действия должен появиться именно цветок. Значит, он все сделал, как надо! Ступка и миска бесследно исчезли.
Ошеломленный и обессиленный, Рой дрожащими руками потянулся к цветку и поднял его. Но как только на лепестки попали солнечные лучи, цветок рассыпался в пыль и налетевший ветерок развеял ее. Несколько пылинок попало в нос, Рой чихнул и вытер выступившие слезы. О том, что цветок должен исчезнуть, в заклинании ничего не было сказано, как, впрочем, не было и указаний, что же с ним делать. И тут он вспомнил о приписке Дрэя на полях книги. Видимо, она обозначала именно исчезновение цветка. Рой оделся, снял защитный круг, и, удовлетворенный своим колдовством, шатаясь от усталости, отправился домой, полный радужных надежд.
Рой не боялся, что кто-нибудь увидит его во время проведения магических опытов. Люди в деревне с почтением относились к тому, что он учится волшебству, ведь сколько раз уже юноша им помогал, используя недоступные простому знахарю знания. Поэтому те, кто стал свидетелем необычного волшебства далеко на холме, не забеспокоились:
— Учится молодой волшебник, скоро в силу войдет. Повезло нам, такого заступника имеем, — был общий вердикт.
Однако, помня наставления Дрэя, Рой давно уже привык убирать за собой следы экспериментов — мало ли кто по неосторожности или по незнанию наткнется на место, где происходило колдовство, лечи потом непутевого.
