Самандриэль шел в душ так, словно идет по подиуму. Каждое движение было выверено, он нес себя, наслаждаясь своим телом, грацией, самим собой.
Бальт следил за ним злым взглядом. Может и досталось от отца ему уравновешенность и терпение, но и Ричарда можно было вывести из себя. У Азазеля и матери это периодически получалось. А что говорить уже про Бальтазара, которого раз за разом динамит этот смазливый пацан. С тощей задницей. С упругой соблазнительной задницей.
Подскочил единым плавным движением. Бесшумно, как готовый к нападению хищник преодолел метры до почти дошедшего до двери ванной комнаты парня и тут же распластал его спиной к себе по стене рядом с дверью, прижимая всем телом.
— Это я грязный? — прошипел он, захватывая волосы Андри в кулак, наклоняя голову на бок и заставляя обнажить шею, — посмотрим каким ты будешь, когда я закончу с тобой, — и оставил ярко-красный засос на видном месте шеи. Вторая рука жадно, нагло и грубо ласкала и трогала все, чего Бальт желал. Грудь Андри, соски, его живот и наконец член, проводя пальцами грубовато и настойчиво по всему стволу. Член Романа, уже эрегированный, упирался Андри в ягодицы, и он двигал бедрами, чтоб проезжаться по ним.
— Это все на что ты способен, — усмехнулся Самандриэль, — даже старикашка-сенатор, что трахал меня на прошлой неделе, и то более способный.
Бальтазар решил действовать, а не болтать. Повернул его к себе лицом, обхватывая за бедра, усадил на себя, тут же направил член и вошел в него, сперва руками усаживая парня на член поглубже. Прижал его к стенке спиной и оба тонких запястья обхватил пальцами одной руки.
— Попробую затмить сенатора своим обаянием, — улыбнулся он, сжимая ягодицу и принимаясь двигать бедрами и тазом. Андри был зажат между стеной и его грудью, почти неподвижно, а Бальт двигал нижней частью тела, глубоко входя и вытаскивая, и вновь вбиваясь в восхитительное тело. Отпустил ягодицу и просунул руку между ними, обхватывая член парня и начиная ласкать его в унисон со своими движениями.
— Что не привык, когда тебе отказывают? Решил показать силу? — усмехнулся Самандриэль.
— Не привык, — согласился Бальт, продолжая не очень быстро двигаться, глядя в глаза парню, — я, правда, особо и не парился. Почти все они на одно лицо, не один, так второй. А ты такой один, особенный, — он перешел на яички, перекатывая их в пальцах, чуть прижимая. Потянулся и захватил нижнюю губу Андри своими, обсасывая ее.
— Не боишься, что обвиню тебя в изнасиловании? Я могу так убедительно играть роль жертвы, — усмехнулся Андри, — и может хватит нежничать уже? Я так засну.
— Чего боятся, буду разбираться с возникшими пробемами по очереди, — усмехнулся Бальт, — в данный момент моя проблема не дать тебе уснуть, — засмеялся он, отпустил руки Андри, подхватил руками под его ягодицы, отступая от стены, чтоб иметь возможность движения. И вогнал свой член уже с размаху, одновременно руками усаживая парня на него. Эффект глубокого проникновения Бальту понравился, поэтому он продолжил так же двигаться. Укусил Андри за губу и тут же поцеловал его. Жестко и агрессивно, со вкусом крови, буквально тараня его рот своим языком. — Тебе же нужны доказательства насилия? — поинтересовался он хрипловато. Ему уже было не до смеха. Кровь забурлила, яркие ощущения зажгли внутри огонь. Давно он так не распалялся. И не ожидая ответа впился зубами и губами с каким-то едва слышным довольным урчанием в нежную кожу шеи.
— Только сильно не порти мое тело. Оно прекрасно, — простонал Самандриэль, закидывая руки на шею Милтона.
— Я же это и говорю, — прохрипел Бальт, выписывая узоры языком на груди Андри, но все же и прикусывая кожу, чтоб узор оставался не только в его воображении, — только не словами. Ты ангельски прекрасен. Хочу каждую ночь наслаждаться тобой.
— Продолжай, прошу, продолжай, — Самандриэль прикрыл глаза.
Бальтазар с трудом перевел дыхание. Трудно было сосредоточится на словах, когда во всем теле клокочет желание, страсть и томительная жажда разрядки. Он двигался, распаленный и жаждущий, буйно и неистово насаживая парня на свой член, одновременно жадно обласкивая то, что было доступно. Зубы, губы и язык шли в ход, одновременно с выдыхаемыми словами.
— Я многих видел, парней и девушек, но они и близко не сравнятся с нежностью твоей кожи, — слова походили на бред, — она такая шелковистая, что ее хочется постоянно касаться. И касаться, — он проходился языком по ключице, прихватывал губами и снова обласкивал языком, — а ягодицы, — он стиснул их сильнее, — господи, я могу кончить лишь смотря на них. И ей богу, я вымолю позднее у тебя разрешение их облизать, попробовать каждый миллиметр твоей невероятной восхитительной фантастически сладкой попки. А потом буду фотографировать тебя до изнеможения, чтоб любоваться твоими фото в те часы, когда не буду тебя видеть.
Андри сжал пальцы, откинул назад голову и бурно кончил, пачкая живот Бальтазара своей спермой.
