Я поклялась себе, что вытащу Никси в библиотеку и покажу ей всё, что успела накопать утром, а выводы пусть делает сама. И это не будет подставлять Алана, потому что это открытая информация, она это могла бы и без моей помощи прочитать, если бы интересовалась хоть чем-нибудь, кроме моей книги и прекрасных глаз Алана.
Он как раз начал перекличку, мне пришлось толкнуть Никси несколько раз, прежде чем она смогла оторваться от книги. Алан пожурил её за то, что она вчера не пришла на дополнительные, в таких выражениях, как будто они уже месяц женаты, меня это возмутило до глубины души, и ещё больше возмутило то, что вся группа смеялась, как будто каждое его слово не является нарушением преподавательской этики или даже закона.
Я вспомнила, как Рина рассказывала о его документах, и подумала, что права преподавать у него может и не быть.
Это немного пошатнуло моё желание остаться здесь жить навсегда.
Алан начал лекцию, продолжая вчерашнюю тему, которая была очень далека от официального академского курса первой доврачебной помощи, но была странно близка к тому, что я прочитала о событиях в шахте под Верхним Городом. Несмотря ни на что, рассказывал он интересно, я даже поймала себя на том, что киваю и конспектирую, с расчётом дать потом записи Никси, потому что она вообще не слушала, целиком поглощённая книгой. А потом Алан это заметил, бесшумно и молниеносно поднялся к нам и отобрал у Никси книгу.
Я пыталась её толкнуть, чтобы она её убрала, но она не успела. И сейчас, вернувшись в реальный мир из волшебной фантазии мира книжного, она выглядела настолько несчастной, что мне было её искренне жаль, я прекрасно помнила, как это затягивает.
Алан унёс книгу к себе на стол и продолжил лекцию, как будто ничего не случилось, но я замечала его странное напряжение и как будто бы обиду, что-то такое уязвлённое внутри, как будто ему было гораздо больнее, чем он хотел бы показать.
Он выглядел спокойным, но я видела больше других. И Никси тоже видела насквозь – её разрывало от обиды, раздражения и смутных желаний в отношении Алана, имеющих очень мало общего с нормальным отношением ученицы к преподавателю.
***
Когда прозвенел звонок, Никси попыталась подойти к Алану и забрать свою книгу, но он не отдал, она расстроилась до слёз. Я пыталась её отвлечь разговором по пути на третью пару, но она не отвлекалась, погружаясь в свои внутренние переживания всё глубже. Как мне показалось, потеря книги её взволновала гораздо сильнее, чем слова Алана, от этого стало легче.
Третья пара прошла совершенно бесполезно – преподавательница раздала нам материал для самостоятельного изучения и ушла, едко высказавшись по поводу некоторых «особенных» гастролёров, из-за которых меняют расписание так, что у нормальных преподавателей лекции накладываются друг на друга, вынуждая старую женщину бегать по этажам, как будто она девочка, а потом ещё и упущенный материал догонять, жертвуя временем, отведённым на другие темы. Мне было так стыдно за Алана, как будто расписание под него прогибала лично я.
Материал для самостоятельного изучения был рассчитан на работу вдвоём, но от Никси помощи ждать не приходилось – она частично витала в грозовых облаках своей обиды на Алана, частично находилась в книге, ресурсов на учёбу у её мозга не осталось. За парту передо мной сел Кори, который обычно сидел один и любые парные задания всегда выполнял один, за исключением тех случаев, когда пару ему назначал преподаватель, но в этих случаях Кори всё равно всё делал один, а его «пара» пыталась отсесть от него подальше, как будто он вонял.
