Вспоминая, Жорж украдкой облизал губы, ещё помнящие поцелуй. «Ах, фройляйн Грета… До чего же ты хороша!»
Жорж всегда питал слабость к блондинкам. Взять хотя бы Ладу – сучку эту, гниду комсомольскую… Но Грета была милее, чем она, раз в сто. И плевать, что старше.
Когда Монти маленько оклемался и ушёл, поддерживаемый Сандрой, Грета повернула белое, точно камея, лицо, и Жорж, стоявший у стола, замер как вкопанный.
– Не смотри на меня так, – внезапно смутилась Грета, убирая улыбку. Пальцы её метнулись к обнажённой руке, чтобы одёрнуть рукав и спрятать шрам.
– Почему?
– Ты смотришь, будто я красивая.
– Но ты очень, очень… – пылко возразил Жорж и, не в силах договорить, просто шагнул вперёд.
С каждым днём Грета нравилась ему всё больше. Как-то по-особому. Чувства, что теперь испытывал к ней Жорж, отличались от тех, что он когда-либо испытывал к женщинам.
Взяв тонкую руку Греты, Жорж поцеловал её, едва коснувшись, и Грета вздохнула.
– Я почти вся такая. В шрамах этих проклятых…
На челюсти Жоржа заиграли желваки. Ноздри его шевельнулись от вспыхнувшей разом ярости.
– Это всё он? – рычаще спросил Жорж.
Взгляд Греты затуманился. Содрогнувшись, она обхватила себя руками, как-то сразу превратившись из роковой, уверенной дамы в испуганную девчонку.
– Они, – шепнула Грета, смаргивая слезу.
– Бедная моя…
Взяв стул, Жорж сел рядом с плачущей и обнял её одной рукой. Грета вздрогнула, но вскоре прильнула к нему. Доверчиво уткнулась в плечо.
Гладя её по волосам, мрачный Жорж представлял, как они найдут демона. Как он, тенью скользя по переулкам, неизбежный и неотвратимый, найдёт всех, кто мучил Грету… и выпустит им кишки. А может, это сделает и сам Жорж. Если Силы будут.
Жорж поднял рукав на руке Греты и бережно погладил шрам.
«Я такая вся».
Жорж засучил второй рукав. Коснулся другого шрама поцелуем.
«Вся…»
– Прекрати, – по лицу Греты прошла судорога. – Разве тебе не противно?
Жорж не дал ей забрать руку, лишь поцеловал крепче. И вдруг замер, словно придумав что-то.
– Эврика!
Чмокнув Грете дрогнувшие пальцы, Жорж бросился в свою комнату. Грохот, какой-то треск – и вот он уже у стола, сияет широкой улыбкой.
Тук. Тук. Тук.
На гладкое дерево, рядом с подсохшей лужицей наливки, опустились баночки красок, стакан с водой и кисти.
– Что ты… – начала было Грета и замолчала.
– Ты мне доверяешь? – тихо спросил Жорж.
Грета подняла глаза. Всмотрелась в искры, что танцевали в зелёных глазах Жоржа. Губы её тронула слабая улыбка.
– Конечно.
– Тогда дай мне руку, – попросил он, обмакивая кисть в лазурную краску.
