– Гента – молодец, – одобрил я старания колдуньи. – Тогда сейчас возьмем что-нибудь на перекус и двинемся к вам.
Это «к вам» прозвучало как-то странно, будто бы с подтекстом. И, судя по тому, как смутился Оскарби, так показалось не мне одному. Я даже собирался извиниться, но заметил, что служителю пришлось по душе это случайное «объединение». Пусть оно было только на словах.
Купив по пути сладких лепешек с медом, кунжутом и изюмом, мы добрались до маленького фиолетового дома колдуньи.
– У нее еще занятия, – пояснил Оскарби, вытащив небольшой ключ. – Скоро практика по бытовой магии у Генты закончится, потом она польет сад и присоединится к нам. Как раз успею пересказать самое неприятное.
Мы разулись в прихожей. Служитель любезно кивнул на стул у окна небольшой кухоньки и засуетился по хозяйству, ставя чайник и разогревая угощение. Я же, устроив подбородок на сложенных кистях, любовался горшками с фиалками, которые заняли весь подоконник. Цветам явно нравилась уютная атмосфера дома, и они пышно и ярко цвели.
– Все настолько плохо? – Я кивнул на свитки.
– Потом сам прочитаешь подробности и оценишь. Специально для тебя и забрал документы из хранилища, а то вдруг упустил какие-то важные детали. Я основное перескажу из того, что понял. – Служитель поставил передо мной чашку с крепким мятным чаем, блюдо с лепешками, а сам сел напротив и задумался, подбирая слова.
Я Оскарби не торопил. Раз уж не получилось у меня сегодня доехать до Амизи, значит, так было нужно. И вполне можно провести вечер в такой приятной компании. Еще и Гента скоро придет – покажу колдунье какое-нибудь несложное заклинание.
– У Генты так много чашек… – неожиданно сообщил церковник, – и совсем не бывает гостей. Я не очень общительный, но мне бы хотелось, чтобы как-нибудь выдался повод наполнить их все. – Служитель Освин отпил из своей кружки и наконец перешел к свиткам.
– Самое неприятное, что ритуал вовсе не сектантский. – Поймав мой изумленный взгляд, Оскарби натянуто улыбнулся. – Представь себе мое удивление и разочарование! Это очень древняя легенда. В свитке один из монахов, приплывших из Старого Света, пишет, что слышал ее от своего учителя, а тот – от своего. Якобы на вопрос послушника, отчего же в мире происходит столько бед и страдают невинные, старый отшельник ответил, что божества устают от слияния и раз в несколько тысячелетий жаждут снова обрести свое «я». Вроде как это необходимо. Ритуал разъединяет Триединого и помещает сущности в подготовленные для этого особые сосуды. Чтобы божества прошли нашими дорогами, посмотрели на мир нашими глазами, выплакали наши слезы. А когда отведенное смертным телам время заканчивается, творцы снова объединяются, и наступает золотой век. Триединый изживает боль и несправедливость, наказывает грешников и дарует царствование смиренным.
– Звучит не так уж и плохо. – Я задумчиво облизал испачканные в меду пальцы и потянулся за салфеткой. – Пока не понял, в чем проблема и почему эта легенда забыта.
Оскарби посмотрел на меня как-то странно.
– Кериэль, это же ставит под сомнение необходимость существования Триединого! Раз он таков, зачем вообще нужен? Получается ведь, что три божества более милосердны и справедливы к своим творениям.
Я от неожиданности таких выводов икнул.
А действительно… зачем? Если творцам трудно сосуществовать вместе и им требуется передышка, чтобы снова добросовестно выполнять свои обязательства…
– Э-э, – я даже смутился оттого, что сам не додумался до такого, – извини, осознал. Есть еще подвох?
– Конечно, – горько согласился служитель Освин и сделал несколько быстрых глотков. – Когда Триединый «распадается» – Триада набирает силу. Божества попадают под влияние своих темных частей, которые некогда отринули. Именно поэтому смертные тела нужно хитро подготовить, чтобы они не притянули зло. Но… – На этом месте Оскарби вздохнул и посмотрел в потолок, будто быстро проговорил про себя молитву. – Это мерзкий ритуал. Тела становятся своего рода клеткой для творцов. В свитке сказано, что в этот момент их можно каким-то образом «выпить». Я не совсем понял. Вроде как божественная сущность заменяет внутри человека душу, и ее можно вытащить и поглотить. И тогда Триединый больше не объединится.
Проклятье!
А я сразу все понял. Вот зачем когда-то были созданы крадуши и отправлены за людскими жизнями. И вовсе не потому, что Триада сожрала эльфийские души и даровала перворожденным своеобразную замену… Она знала, что есть такой ритуал! Возможно, когда наш Владыка соблазнился сладкими речами зла, разъединение практиковалось, и Триада собиралась поохотиться на богов.
Вот только что-то пошло не так, и ритуал запретили. А Хвэста, первый крадуш, зная о возможности поглотить Триединого, решил принести сущности не госпоже, а самому себе.
Но почему же на такой долгий срок растянулся его план?
– А в свитках есть описание подготовки тел? – спросил я Оскарби, которому было не очень приятно продолжать эту тему. – Ты сказал, что он мерзкий…
Служитель поморщился:
