– Нет, она просто похожа на его бывшую жену, – сказал Сева, взглядом пытаясь притянуть к себе ближайший ящик: но и ящик, и бумажки в нем слишком часто подвергались магическим воздействиям, что создавало затруднения для Воздушного колдовства.
– О Даждьбог, ты что, в это веришь? – Ульяна уселась прямо на пол и равнодушно порылась в папках. – Вася ради интереса откопал где-то ее фотографию. Ничего общего. Конечно же, Ква всячески пророчествовал на мой счет – и что ничего из меня не получится, и что всех подопытных я ненароком переубиваю, но я стараюсь ставить его пророческий дар под сомнение.
Сева свесился с подоконника и, едва не упав, подтянул к себе один из ящиков.
– Так, помутнение рассудка, – прочитал он на первой попавшейся карточке. – Значит, всех с помутнением рассудка передавайте мне. Судьба велит складывать их в этот ящик.
– Без проблем, – ответила Ульяна и запустила в него целой папкой. – Тогда у меня чур отравления ядами.
– Это ты про настойки Василия? – пошутил Мышка.
Сева засмеялся и раскрыл потрепанную папку, чтобы вытряхнуть из нее давно истлевшие бумажки, не относившиеся к делу больного. Внезапно он умолк и уставился на первую страницу тонкой книжицы, содержащей в себе сведения о пациенте.
«Валерий Брусникин, – гласила надпись. – Охотник на Темных магов».
Дата смерти не стояла.
Сева раскрыл папку и принялся продираться сквозь непонятный почерк.
Избушка присела, скрипнув створкой отворившегося окна, и задремала. Севе казалось, что он слышит ее равномерное дыхание, хотя такого просто не могло быть. Он лег на кровать и уткнулся носом в подушку, набитую сухими травами. Пряный нежный аромат убаюкивал вместе с размеренным покачиванием старой избы. Клонило в сон, но Сева держался. Он знал, что его там ждет: темное помещение лазарета, звездная ночь, проникающая прямо сквозь потолок, и тонкая фигурка русоволосой колдуньи, которая с призывным взглядом присаживается на край кровати. О, этот сон он успел изучить во всех подробностях! И хоть он манил, Сева решил не поддаваться воле сновидения и открыл глаза.
За стеной стих шум воды, Муромец еще немного повозился в ванной и наконец вышел, случайно грохнув дверью.
– Я еще не сплю, – отозвался Сева, предугадав Митин виноватый взгляд, брошенный в его сторону.
Он еще немного подождал, пока Земляной колдун уляжется на кровати в своей половине комнаты, и только тогда завел разговор.
– Слушай, я вчера был в Здравнице и нашел там очень странную вещь.
– Копался в ящике Мертвецкого? – усмехнулся Митя.
– Можно и так сказать. Мы действительно разбирали ящики, только вместо личных вещей целителя они содержали карточки с историями болезней. Мне достались психические и нервные расстройства. Сам знаешь, такое с колдунами случается нечасто.
Митя что-то неразборчиво пробормотал.
– В общем… я нашел там имя одного человека… Понимаешь, живого человека.
– Неужели все остальные скончались от этих недугов? – удивленно спросил Митя.
– Не в этом дело. Просто именно этого мага все считали мертвым. Ладно, может быть, и не все… Но те, кто о нем знает, полагают, что он умер.
– Та-а-ак… и ты думаешь…
– Я не понимаю, как это произошло, – признался Сева. – Зачем-то было сказано, что колдун мертв. А он оказался живым, но помешанным. Скажи, Муромец, вот если бы именно ты обнаружил это, ты поделился бы с кем-нибудь?
– Да! С тобой.
– Не смешно. Должен ли еще кто-то знать о том, что человек жив, если целители это скрыли? И если мы знакомы… хм… допустим… с его родственником?
– Овражкин, да кто это? Скажи, о ком идет речь?
– Валерий Брусникин, охотник за Темными магами.
Сева услышал шорох: ясное дело, Муромец подскочил на кровати и сел.
– Что? Брусникин? – Его голос звенел неподдельным изумлением. – Отец Полины?
– Да, он.
– Он жив?
– Как я уже сказал. В карте была коротко описана история, в ходе которой он лишился магического дара и сошел с ума. Похоже, что Темные устроили ловушку: Брусникин попал в передрягу в одном из потусторонних городов. Банда пьяных напала на его жену – потустороннюю. Он пришел на помощь, но в одиночку отбиться от них не смог, лишь разъярил, спровоцировал на агрессивные действия. Наверное, кто-то из нападавших ударил его жену – в этот день она скончалась от травмы, а Брусникин применил чары…
– Ч-черт, – процедил сквозь зубы Митя, потирая одной рукой другую, чтобы разогнать мурашки.
– И остался без своей силы. Говорят, редкие колдуны такое переживают. Так что… одного охотника Старообрядцам удалось обезвредить.
Сева замолчал и повыше подтянул одеяло, по коже отчего-то пробежал мороз. За шкафом трещал сверчок, в комнату через открытое окно налетели мотыльки, они сновали под потолком, бесшумно взмахивая сизыми крылышками.
– Теперь я понимаю твой вопрос, – заговорил Митя после долгой паузы. – Стоит ли рассказывать об этом Полине?
– Да…
– С одной стороны, у нее и так много проблем. Проклятие, похищение, да еще тот парень, которого прирезали Старообрядцы у нее на глазах… Но с другой стороны, это же ее отец!
– Сумасшедший отец.
– М-да, – согласно протянул Муромец и добавил: – А сам-то ты к чему склоняешься?
