Тёмные времена полностью

— Все, что рассказывали вам ваши наставники — пустой треп и вранье, — припечатал Хес, и послушник расстроенно сгорбился и начал что-то чертить на земле пальцем.

— Семеро, те, кого вы называете своими Богами, ими не являются, — мальчишка услышал, как недоверчиво охнул Ролло, и вскинул изумленные глаза на Хеса. — И не смотрите на меня так, словно я богохульствую — против фактов не попрешь. Они столь же смертны, как и все люди, но обладают силой, обычному человеку неподвластной. Семеро — хранители этого мира, и поддерживают они не равновесие света и тьмы, — он посмотрел на открывшего было рот Исэйаса, — а границу между нашей реальностью и пустотой, что царит за ее пределами. Но один из наблюдателей — так их называют, — слишком много на себя взял, пытаясь перекроить этот мир согласно своим желаниям. Большая сила всегда подразумевает большую ответственность, но в этот раз вновь избранные уже многие сотни лет назад Семеро не справились, поддались иллюзорному могуществу и ощущению полноты власти над миром.

— Иллюзорному, как же, — буркнул Ролло. — Ты погляди, что натворили.

— Именно так, — косо глянул на него Хес. — Их самоуверенность привела к тому, что сейчас здесь гибнет все, что было некогда создано.

— А кто становится наблюдателем? — жадно подался вперед Исэйас.

— Только люди, — скривился охотник. — По каким иным достоинствам — мне неизвестно, но обязательным условием является принадлежность нового хранителя к человеческому роду. По мне, так это заранее обрекает наблюдателя на провал.

— Это еще почему? — обиделся уязвленный до глубины души послушник.

— Потому что ваш разум всегда мечется в сомнениях, — к изумлению Исэйаса, он услышал в голосе Хеса затаенную грусть. — Да и подвержены вы жажде власти куда больше, чем те же фейри.

Исэйас вздохнул, вспомнив, как неожиданно и просто волшебный народ уступил ранее принадлежавшие им территории людям — отступил назад, предпочитая не вмешиваться в людские дела. Хоть и могли просто пронестись по землям и выжечь любую жизнь, отличную от них, и вряд ли даже наблюдатели, о которых рассказал Хес, смогли бы хоть что-то противопоставить столь грозной силе.

— Все, что ты только что рассказал, совершенно не объясняет, почему нам нужно пересекать Границу, — подал голос Ролло.

Баггейн сидел и мрачно сверлил друга взглядом — янтарные глаза были полны какой-то скрытой злости, беспокойства и неуверенности в самом себе. Исэйас растерянно посмотрел на Хеса.

Охотник мгновение помедлили, рассматривая Ролло, и послушнику показалось, что воздух между этими двумя ощутимо загустел: Хес был не только недоволен вопросом оборотня, но и явно злился.

Но напряжение минуло и сгинуло. Мужчина повернулся к мальчишке, серые глаза заметно потеплели — Исэйас почувствовал себя куда более уверенно, — и вновь возле одинокого костра, разгоняющего мрак, зазвучал низкий голос.

— Они переступили Границу, Владыка! — фейри влетел в зал и склонился в небрежном поклоне.

У них не принято пресмыкаться перед тем, кто сильнее и облечен властью; они восхищаются и, в отличие от людей, испытывают искреннюю любовь ко Владыке.

Князь Неблагого Двора был высок и гибок, а медные глаза могли быть мягче верескового меда и жестче янтарных алмазов. Тонкими пальцами он рассеянно перебирал лунный свет, серебрящийся вокруг сплетенного из ветвей трона.

Черноволосый фейри соскочил с подлокотника, на котором прежде удобно расположился, напоминая сытого и согретого лаской кота. И полные спокойствия серебряные глаза вспыхнули азартом, превращая его в стремительного хищника, настороженного и готового к охоте.

— Все-таки рискнули! — восхищенно прошептал он, склоняясь к ухмыльнувшемуся Владыке, и словно не замечал удивленного, но в то же время смущенного взгляда посланца. — А значит, нам не стоит заставлять гостей ждать!

Князь усмехнулся. Потянулся, как дикий зверь — сильный, уверенный в себе, — поймал в кулак прядь эбеновых волос своего фаворита и заставил его нагнуться к самому лицу.