Теперь Брисеида узнала это место: они только что пришли в большую столовую. Под водой, в игре света и тени, все выглядело так же, но в то же время по-другому. Она бы решила, что это сон, если бы Бенджи не появился посреди студентов. Прозрачный, он тем не менее был узнаваем, с его гордым взглядом. Брисеида замерла перед ним. Он выругался и поднял голову, пытаясь понять, что его насторожило. Облако химер пронеслось рядом. Единороги, феи, гномы, невероятные монстры. Бенджи резко повернул голову, как будто почувствовал их присутствие. Он поспешно поставил свою тарелку на поднос официанта в шляпе с перьями и прошел между студентами в конец зала. Последняя из химер только что вошла в главную дверь. Бенджи достал из-под пиджака свернутый документ. Уиллис появился перед ним, преградив путь. Бенджи язвительно что-то ответил ему, нетерпеливо предъявил свой документ стражнику у входа и пошел по запретным коридорам.
Бенджи бежал по коридорам с документом в руке. Брисеида и Леонель с трудом поспевали за ним, заторможенные водой, словно в дурном сне. Они подхватили поток пульсирующих химер, направляемых сверкающим рубином. Бенджи остановился перед маленькой полуоткрытой дверью, через которую проскользнули рубин и химеры. Неприметная, едва заметная между двумя портьерами огромного коридора, она не была прозрачной, как другие двери, и не позволяла увидеть хоть что-то из того, что скрывалось за ней. На его косяке был изображен барельеф диктофона.
Дверь слуха.
Руки Брисеиды снова начали дрожать. Приближался момент истины… и, возможно, ее смерти.
Бенджи так нервничал, что уронил свой треснувший колокольчик на пол, когда доставал его из сумки. Он надел кольцо на палец и ударил им по колокольчику. По воде озера прошла рябь, захлестнув Брисеиду и Леонеля. Впервые за долгое время Бенджи посмотрел в глаза Брисеиды. С открытым ртом он подошел к ней, протянул руку, чтобы коснуться ее лица. Его пальцы на ее щеке напоминали прикосновение ветерка. Он улыбнулся ей, затем повернулся к Леонелю. Его улыбка померкла. «Кто он?» – читала она по его губам. Им нельзя было терять время. В ответ Брисеида улыбнулась и направилась к двери. Бенджи попытался преградить путь Леонелю, который оттолкнул его. Бенджи пошатнулся, прислонившись к шторе, как будто его сдуло сильным ветром, а Леонель вошел за дверь вслед за Брисеидой.
Брисеида провела Леонеля в библиотеку. Она была похожа на ее первое воспоминание: огромная круглая комната, розовые окна высоко наверху, тысячи книг, ряды полок вокруг гигантской центральной шахты, из которой можно было попасть на нижний и верхний этажи… Тоже эфимерная библиотека, но отгороженная от мира, как и дверь. В тишине воды сотни химер порхали, как мотыльки, вокруг красного сияния камня, висевшего в воздухе. Брисеида медленно приблизилась, и химеры посторонились, чтобы пропустить ее.
Посмотрев вверх, она встретилась со стеклянным взглядом крокодила, свисающего с потолка. Она сделала два шага назад, настороженно глядя на зверя. Планировал ли он внезапно проснуться снова? Но чучело, казалось, застыло навечно.
Брисеида собрала все свое мужество и снова сосредоточилась на камне. Она поднесла к нему обе руки, ослепленная алым сиянием. Она едва успела дотронуться до него. Леонель бросился на нее сверху, оттолкнув ее в сторону как раз перед тем, как челюсти внезапно ожившего крокодила сомкнулись на рубине. Камень разбился на кусочки, химеры скрылись за полками. Красный свет по-прежнему сиял, одиноко витая над кусками прозрачного камня, упавшего на землю. На глазах у Брисеиды эти части собрались вместе и образовали большую чашу, в которой покоился разжиженный свет. На ее ободке появились слова:
К МОЕМУ ЕДИНСТВЕННОМУ ЖЕЛАНИЮ
Крокодил вернулся на свое место на потолке.
По щекам Брисеиды катились слезы. Момент настал. Она точно знала, что делать. По крайней мере она наконец-то узнает Великую тайну. Вот только бы она того стоила…
Она взяла чашу в руки, вздохнула в последний раз и поднесла ее к губам.
Леонель остановил ее, кивнул: она рисковала жизнью. Брисеида избегала его взгляда. И она, конечно же, все понимала. Внезапно осознав это, Леонель очень рассердился. Он хотел выхватить чашу из ее рук, но Бенджи, подойдя сзади, накинулся на него и с силой толкнул на пол. «Пей, – прочитала она по губам Бенджи, когда он прижимал к себе Леонеля, – ради правды, Брисеида, ты должна открыть дверь! Пей, сейчас же!»
Брисеида нашла в себе силы поднять чашу. Она закрыла глаза и сделала маленький глоток. Свет струился, обжигая, по ее горлу. Сразу же невыносимая боль охватила ее живот, поднялась к сердцу, распространилась по конечностям, засела в голове. Она упала на колени, снова открыла глаза, но мощный красный блик слепил ее изнутри. Боль усилилась. Она больше не могла видеть; вскоре она уже не могла ни думать, ни дышать, ни…
