– Я говорила не про тебя. Ты сделал все, что мог, и у Кассандры был отец…
Энндал мрачно кивнул. Она прикусила губу. Еще одна ошибка.
– Я имею в виду… Конечно, ты ее отец и всегда им будешь, но по крайней мере с Бодуэном она не была слишком…
– Думаю, он тебя понял, – перебил ее Леонель.
– Я обещаю меньше пользоваться своим блокнотом, – сказала Брисеида. – В любом случае скоро все наладится… да?
– Надеюсь, что да, – серьезно ответил Менг.
– Если Элита увидит, как мы воссоздаем историю с вуивром, они обязательно поймут, что происходит. Если они собираются встать на нашем пути, то освященные стрелы Оанко не смогут их остановить, – заметил Эней.
– Знаю, – ответил Энндал.
Спартанец наконец-то проснулся. С тех пор он молчал, слушая, как Энндал рассказывает ему о следующем плане атаки, пока они шли по горной тропе. Брисеида не видела его таким угрюмым со времен Китая, когда он узнал о смерти жены.
Брисеиде было очень тяжело. Они провели половину ночи, разрабатывая план нападения. В результате получился несовершенный троянский конь, построенный на опасных предположениях.
Если бы они получили грамоты с титулами, позволяющие Энндалу участвовать в турнирах; если бы им позволили выбрать ему соперника – ведь им нужен был человек с сыном, достаточно взрослым, чтобы он мог взять в руки оружие; и если бы им позволили срежиссировать подвиги рыцаря Ордена Дракона… Тогда пришел бы Менг и остановился бы перед бадьей с водой, из которой он заставлял выходить Лиз, имитировшую гнев вуивра, а Эней, получивший звание глашатая, должен был бы придумать историю, чтобы оправдать эту сцену. После этого начался турнир. Затем, если бы Энндалу удалось победить своего противника – а в этом не было никакой уверенности, ведь человек, с которым он бы сражался, наверняка имеет многолетний опыт, – тогда они смогли бы рассказать остальную часть истории.
Все это было решено, следуя нелепым советам ведьмы, слова которой казались по меньшей мере странными.
Они должны провернуть все под пристальным вниманием Элиты, начиная с архиепископа, который, как представитель духовенства, не мог бы не присутствовать на турнире.
Брисеиду затошнило. Это был самый несовершенный план, который они когда-либо придумывали. Хуже того, херувимы, а значит, и Элита уже знали об этом. Это была ее вина. А если она предупредит своих друзей, то потеряет шансы встретить Жюля и получить его письмо…
– Прости, – сказала Эней, неправильно истолковав ее обеспокоенное выражение лица. – Я столкнул тебя обратно в озеро, я был очень слаб.
– Не говори ерунды, без тебя мы бы ничего не нашли. Именно твоя любовь к Имэне заставила вуивра прилететь. Ты сделал все, что мог.
Леонель шел впереди, направляя труй-де-нуй, которая шла на веревке, как собака на поводке, чтобы догнать его. Оанко и Менг сзади крепко держались за веревки по обе стороны от химеры.
– Если бы только я мог испугаться и перестать видеть ее тошнотворное лицо, – пробормотал Леонель, время от времени оборачиваясь.
– Может, если бы ты поцеловал ее, то она бы успокоилась? – заметила Лиз, которую очень веселила сложившаяся ситуация. – В губы, чтоб уж наверняка.
– Очень смешно.
Менг споткнулся о камень и чуть не потерял веревку. Труй-де-нуй прыгнула вперед, едва промахнувшись мимо Леонеля.
– Менг! Осторожнее, черт возьми!
– Как думаете, отреагирует Теобальд, когда увидит труй-де-нуй? – спросил Эней.
– Если он увидит, – заметил Оанко.
– Как вы думаете, он увидит, что веревка парит сама по себе, как в случае с призраком Шу Фана?
– Если он не увидит, давайте не будем об этом говорить, – предложил Энндал. – Беднягу и так уже обвиняют в безумии.
Теобальд ждал их рядом с лошадьми.
Брисеида внимательно наблюдала за ним, пока Леонель, труй-де-нуй и два ее охранника проходили мимо. Теобальд даже не заметил странных поз Менга и Оанко, которые слегка откинулись назад. Однако у него был хороший нюх.
– Что со мной не так? – сказал он, ощупывая свою грудь. – Смотрите так, будто видите привидение… Я ведь не умер?
– По лошадям, – сказал Энндал, забираясь в седло. – Нам предстоит пройти долгий путь.
