– Ну что ж, мы делаем так, как ты говоришь. Но заметки буду делать я. – Прежде чем она успела отреагировать, он выхватил перо из ее пальцев.
– Леонель!
– Не волнуйся, я не сломаю его.
Она хотела выхватить перо у него, но он предугадал ее движение и взял его в другую руку.
– Леонель, подумай, – сказала она, борясь со своими эмоциями, – если кто-то наткнется на этот блокнот, а в нем все написано по-немецки, что подумают местные жители?
– Я немец, да, и что? Я думал, моя национальность для тебя не имеет значения?
– Для меня – нет!
– И ты думаешь, что местные понимают твой французский язык двадцатого века…
– Двадцать первого! Верни перо!
– Думаешь, если они найдут все описания наших приключений в твоем дневнике, то им не захочется бросить нас в костер?
– Послушай, Леонель, – вмешался Эней, – разве ты не видишь, как она напряжена? Это вредно для нервной системы. Пусть делает, что хочет, какая разница?
Леонель вздохнул и передал перо Брисеиде, которая быстро взяла его обратно. Не теряя ни минуты, она достала чернила и блокнот.
– Расскажите всю историю до самого конца. Не буду вас отвлекать, сравним потом.
Она приложила перо к бумаге и написала:
С колокольчиком в руке Бенджи наклонился над своей бумагой и прочитал вслух:
– Вторая часть плана. Я ничего не имею против второй части плана, пока существует первая часть. У тебя есть план, Брисеида?
–
Бенджи вглядывался в воздух, словно пытаясь понять выражение ее лица.
– Какие херувимы?
–
– Нашел…
–
– Слышат ли они, что мы говорим друг другу здесь?
–
– Почему ты тогда рискнула вернуться? Ты нашла историю Дю Мулена?
– Лиз просыпается! – услышала она далекое эхо.
Она чувствовала давление руки Энея на своем плече в Каркасоне.
–
Когда комната в богадельне снова появилась, Эней помогал Лиз сесть на кровати.
– Вот, это средство Оанко от головной боли. – Лиз поблагодарила и выпила.
– Фу! Какая гадость! Можно подумать, будто он специально, пить это невозможно! Вонючие сгустки, удушливые дымы, а теперь…
– Мы рады, что ты вернулась, – с сарказмом сказал Леонель.
– Брисеида, убери этих двоих, мне нужно побольше вохдуха.
– О, не обманывайся внешностью! Этот ангел только что объявила всему Каркасону, что ты одержима вуивром. Она решила, что это очень правдоподобно для нашей истории.
– Что?!
– Она поделилась этой идеей с Энндалом, который пошел рассказать об этом Бодуэну и его семье. Благодаря Теобальду завтра весь Каркасон будет в курсе.
– Бодуэн сдержит его, нельзя сеять панику раньше времени. Ты сможешь сыграть роль всей своей жизни, – сказала Брисеида тоненьким голоском.
Эней решительно кивнул:
– Брисеида! Ты должна была сказать мне заранее!
В дверь спальни сильно постучали, и раздался властный голос:
– Именем сенешаля Каркасона, откройте эту дверь!
Брисеида выхватила свой кулон и сунула его в руки Лиз. Она не ожидала, что ее так быстро заберут.
– Ты должен вывести кобольдов и получить ключ от тюрьмы…
– Что?!
– Пожалуйста, продолжай игру, это важно…
Дверь не была заперта, и человек вошел решительным шагом: каноник, за ним еще один и отец Асемар, инквизитор.
– Я слышал, что вы прячете в этой комнате монстра, – сказал последний без предисловий.
– Мы?
Асемар презрительно посмотрел на Леонеля, подошел к кровати, где сидела труй-де-нуй, обошел ее, сел на край в нескольких миллиметрах от нее, как всегда взбудораженной, и осторожно наклонился к кровати Лиз:
– Вуивра, как мне сказали.
Лиз бросила на него холодный взгляд. Большой фиолетовый синяк пересекал ее лоб, частично скрытый непослушными рыжими волосами.
