– А может, просто привык уже спать в конюшне!
– Всегда подозревала, что ты наполовину конь! – поддела его Кара.
– Может, потому я тебе и нравлюсь?
Это всё была их обычная болтовня, они просто перебрасывались словами. Тем не менее Кара невольно отвернулась. Какая-то тяжесть висела в воздухе этой ночью.
– У меня для тебя кое-что есть, – сказал Лукас. – Я его тебе на корабле собирался отдать, но, пожалуй, можно и сейчас.
Он пошарил под стеной.
– Ты извини, постирать его я не успел, – сказал он.
И вручил ей тщательно сложенный свёрток, аккуратно перевязанный соломенными жгутами. Платье её матери.
– Ты туда ходил ради этого? – спросила Кара. – Ради меня?
– Я его увидел в лабиринте тогда ночью и понял, что оно тебе, наверно, пригодится. А мы сюда больше не вернёмся, поэтому…
Кара провела пальцем вдоль золотого завитка. Она помнила, как мама сидела у огня, вышивая на дорогой алой ткани этот самый узор. Это заняло у неё много месяцев.
– Спасибо тебе большое! – сказала Кара. – Это самая добрая услуга, которую мне кто-нибудь когда-нибудь оказывал.
Она вывела из денника Тенепляску. Лукас шёл рядом.
– Я тут заночевал не только ради платья, – сказал он, отмахиваясь от нескольких назойливых комаров. – Я подозревал, что ты выкинешь какую-нибудь глупость. Вроде того, что ты затеяла сейчас.
– Им нужна моя помощь, – сказала она. На её губах эти слова звучали странно.
– А то как же, – сказал Лукас. – Но это ещё не значит, что они её заслуживают. Тафф жив, Кара. Ты сделала ровно то, что собиралась. Завтра утром всему этому придёт конец. Мы в безопасности.
– Но ведь многие же остаются!
– Ну и пусть.
Кара ещё никогда не слышала в голосе друга такой холодности.
– А если бы это ты застряла там, в деревне? Хоть одному из них пришло бы в голову помочь? Конечно, нет! Они только о себе заботятся. Так жизнь устроена. Так всегда было.
– Мы ведь и чистильщиков тоже бросаем, – сказала Кара. – Твоих товарищей. Разве они не заслуживают помощи?
Лукас ощетинился.
– Ты не можешь с ней бороться, – сказал он. – Она тебя убьёт!
После этого говорить было уже не о чем. Идя по разные стороны от кобылы, Кара с Лукасом прошли через поле и подошли к белой изгороди, отмечавшей границы фермы. Проселочная дорога, обложенная булыжниками, вилась в глубь острова. По ней Кара выедет на большак, который у них назывался попросту «Дорогой», и, под прикрытием высаженных вдоль неё раскидистых грабов, поскачет в деревню.
Девочка распахнула ворота. Первые размытые пальцы света стирали с небосвода звёзды. Вдали качались и скрипели высокие деревья Чащобы, заманивая к себе.
Он и правда был красив, этот остров. Её дом.
– Все случившееся – моя ответственность, – сказала Кара. Тенепляска дёргала повод – ей не терпелось пуститься в путь. Кара ласково погладила лошадь по носу. – Не только то, что случилось с Де-Нораном, но и то, что случится с Грейс, если она попадётся в ловушку гримуара.
– Кара, она сама себе яму вырыла.
– И что, значит, надо обречь её на вечные муки? Никто не достоин такой участи, сколько бы зла он ни натворил. Надо её спасти. Надо всё исправить.
– Если ты так уверена, – сказал Лукас, – можно, я поеду с тобой?
Кара покачала головой.
– Ты же не справишься одна, – сказал он. – Ты и сама это знаешь, по глазам вижу. Разреши, я помогу.
– Нет.
Взгляд Лукаса сделался жёстким.
– Ну и ладно. Всё равно тебе меня не остановить. Я с тобой.
– Уверен? – переспросила Кара. – Могу ли я тебя переубедить?
– Нет, – ответил Лукас.
Каре очень хотелось, чтобы он пошёл с ней, и это было хуже всего. Ей так не хотелось делать это в одиночку! Но вместо этого она нащупала в кармане гримуар, произнесла нужные слова, и Лукас ничком повалился ей на руки. Кара бережно уложила его на землю. Дышал он ровно, но Кара знала, что проснётся он не раньше чем через несколько часов.
Тёмный силуэт вспорхнул и улетел в небо, оставив красную отметинку на шее Лукаса и запах свечки, горящей у изголовья. Это была самая первая сказка, которую запомнила Кара: мама наклонялась над ней и рассказывала про такую особенную бабочку, которая прилетает из страны снов и своим поцелуем погружает непоседливых ребятишек в крепкий сон.
Кара раскрыла гримуар: да, вот она, превосходный рисунок. В следующий раз призвать её будет легче – если это вообще потребуется.
«Птица и сонная бабочка. Против девчонки, которая способна искажать природу по своей воле и повелевать душами людей. Да уж, Грейс будет просто в ужасе!»
Наверно, использовать одно из своих драгоценных заклинаний на такие слабенькие чары было не самым разумным поступком. Но у Кары не было другого способа заставить Лукаса остаться, и она не могла допустить, чтобы он рисковал жизнью. Никто не должен страдать из-за её ошибок. Тем более он!
Кара откинула волосы, упавшие ему на лоб.
– Как бы всё ни обернулось, – сказала она, – я рада, что я это сделала.
Она осторожно поцеловала его в щёку. Будь это одна из маминых сказок, Лукас бы, наверно, пошевелился, разбуженный волшебством её ласки. Но это была не сказка, да и Кара никакая не принцесса.
Она ведьма.
