– В тот день я поверил в судьбу. В то, что у каждого человека есть родственная душа… ведь я встретил свою, – он грустно усмехнулся. – Я ведь был в тебя влюблён. Со временем, когда понял, что мне ничего не светит, принял решение, отгородиться от этих чувств и стать для тебя по-настоящему хорошим другом. Таким, чтобы ты могла положиться на меня в абсолютно любой ситуации.
Я помолчала, но всё же решилась сказать правду. Раз он, наконец, признался, то и я тоже признаюсь:
– Я это знала.
– Что?! – Кейлиб удивлённо выпучил на меня глаза, я рассмеялась от такого зрелища.
– Надо было быть полной идиоткой, чтобы не заметить, как ты пускаешь на меня слюни. Бывало, ты залипал на мои губы по несколько минут. Хотя ты был полностью уверен, что ничем себя не выдаёшь.
– Но… как тогда… то есть… почему? – видеть его потерявшего дар речи, дорогого стоит, скажу я вам. Я рассмеялась в голос, не в состоянии больше сдерживаться. – Вот же… мелкая… – Кейлиб схватил меня за плечи и, повалив на диван, ловким и быстрым движением уселся сверху. – Не рыпайся!
– Кейлиб! Не смей!
– Ты это заслужила!
Я не успела больше даже пикнуть, как он принялся меня нещадно щекотать. Я начала извиваться, одновременно с этим пытаясь столкнуть его с себя, но утонула в приступе истеричного смеха:
– Кейлиб! Ха-ха-ха-ха-ха! Пожалуйста! Прекрати!
– Это за то, что ты, моя первая любовь, запихнула меня во френдзону. Хотя, как оказывается, прекрасно видела, что я по тебе сохну!
– Ке-е-ейли-и-иб! Ха-ха-ха! Остановись! Умоляю!
– Проси лучше женщина, ты это заслужила!
– Ха-ха-ха-ха-ха! – он ещё немного помучил меня и, наконец, отпустил. К этому времени я уже почти задыхалась от собственного смеха. – Вот же изверг! Знаешь ведь, как я боюсь щекотки!
– Знаю, – он расплылся в довольной улыбке. – Поэтому и щекотал.
Я стукнула его кулаком в плечо, он даже не дрогнул.
– Может, уже встанешь с меня?
– Да я вот думаю, достаточное ли это было наказание, за моё юное разбитое сердце, – он прищурился, глаза при этом заблестели недобрым огнём.
– Не заставляй меня применять силу! – мы оба улыбнулись и рассмеялись, Кейлиб встал и, протянув руку, рывком поднял меня с дивана. Затем посмотрел на меня уже серьёзно.
– Не неси чуши про обязательства и выборы. Я давно выбрал тебя, и всегда буду выбирать. Поняла?
– Да, – я расплылась в такой широкой и счастливой улыбке, что щекам стало больно.
– Завтра мы выживем, оба! И всё будет кончено. Это всё, что сейчас должно занимать твою прекрасную головку.
Я сделала к нему шаг и, обхватив руками грудную клетку, уткнулась в неё лицом. Кейлиб ответил на объятия и, с силой стиснул мою спину. Втянув аромат моих волос, поцеловал в макушку. По груди разлилось тепло: – «Как же я люблю этого идиота, его объятия самые родные из всех на этой прогнившей до основания планете».
Я никогда ему этого не говорила и, возможно, не скажу, но тот день одиннадцать лет назад изменил и мою жизнь, ведь я тоже встретила свою родственную душу.
Я поставила перед Кейлибом вафли с кусочками нарезанной клубники и торжественно улыбнулась:
– Вуаля! А нет, подожди, сверху ещё немного карамели, – я повернулась к кухонному столу и, взяв баночку с тягучим сиропом, полила им вафли.
– Знаешь, – друг по-доброму улыбнулся, – Сэмми на тебя положительно влияет.
– Просто после всей той вкуснятины, которой он меня кормил, есть просто тост с джемом, – я неопределённо помахала в воздухе ножом, сама не зная, что хотела этим показать, – неинтересно, что ли.
– Ну а я о чём, – Кейлиб отломил вилкой кусочек вафли и, отправив его в рот, блаженно закатил глаза, – Ты сама не заметила, как пристрастилась к вкусной домашней еде. Теперь вот и меня балуешь.
– Просто, сегодня такой день… Даже идущим на смертную казнь положена вкусная трапеза напоследок. Чем мы хуже? – Кейлиб нахмурился, всем своим видом показывая, как ему не понравилось моё сравнение. – Просто. Шутка. Не смотри так, – я примирительно подняла перед собой руку. – Это было плохое сравнение, просто… воспринимай это, как последнее желание.
Кейлиб вздёрнул одну бровь и отправил в рот очередной кусок вафли:
– Так немного лучше, но слово «последнее» мне всё равно не нравится.
– Ну, тебе не угодишь! – я притворно возмутилась, и так же как он, закинула в рот кусочек вафли. Кейлиб проследил за этим движением.
– Последнее желание, говоришь… – он задумался, медленно жуя и опустив взгляд на стол.
– Ага, – я безразлично пожала плечами. – Не хочу нагнетать, но предположим это наш последний день, – он снова нахмурился. – Да подожди ты, я не в этом смысле. Я к тому, что, допустим, у тебя есть возможность загадать одно желание, что-нибудь простое, что можно исполнить здесь и сейчас. Чтобы это было?
– Хм… Здесь и сейчас говоришь… Если предположить, что это наш последний день… – он произнёс это медленно, растягивая каждое слово.
– Ага, – я лишь положительно кивнула и сделала глоток кофе.
