– Да, был, – Принц расплывается в хищной улыбке, я бы даже назвал это оскалом. – На четвёртый день Силене удалось освободиться. Она убила ублюдка, а вместе с ним вырезала почти весь лагерь этих грёбаных повстанцев. Говорю «почти весь», потому что небольшая часть сбежала… – парень замолкает и вдруг разражается громким смехом, как какой-нибудь сумасшедший. Мне от этого становится не по себе.
– Что здесь смешного?
– Те, кто выжил, после рассказывали, что та, кто напала на лагерь, не была человеком. Что человек не может творить того, что делала она. Говорили мол, она умерла во время пыток, а её тело занял демон, что поднялся из самого ада, чтобы мстить и рвать в клочья обидчиков, взамен на её душу… Как-то так, – я сижу с выражением полнейшего шока на лице, Принц, видя моё состояние, лишь разводит руки. – Ну что я могу сказать, не стоит злить опасных девушек… После, у неё особо не было выбора, обратиться за помощью не к кому, поэтому из последних сил она добралась до местного госпиталя, ну, а там я. Так и познакомились.
Я, допиваю остатки виски и пытаюсь переварить всё сказанное им: – «Её пытали! Сколько ещё ужасных вещей о прошлом Силены я не знаю?». Из оцепенения выводит голос:
– Ты ведь не видел её на деле, не знаешь какая она? – он делает паузу. – Она меняется. Сильно. Словно отключает все эмоции, оставляя только холодный расчёт и выверенные движения… Возможно, поэтому она лучшая, – он снова замолкает, а затем очень тихо, почти шёпотом добавляет: – В такие моменты она очень пугает, каждый раз видя её такой, боюсь, что она не сможет вернуться к прежнему состоянию, а так и останется… монстром.
Теперь мы замолкаем оба, я опускаю голову, пытаясь проанализировать слова парня, и вспоминаю те, что говорила Силена, когда призналась в любви. Она сказала, что боится стать монстром: – «Вот что она имела в виду?». Из потока мыслей снова вырывает голос парня:
– Знаешь, – я поднимаю голову, он смотрит очень серьёзно и сосредоточенно, настолько, что меня это даже немного напрягает, – я никогда не видел её такой счастливой. У Силены в жизни особо не было поводов для счастья, а сейчас так вообще творится полный хаос, но несмотря на это, она просто светится. И кажется мне, что причина в тебе, – я удивлённый такой откровенность, просто пялюсь на парня. – Ты делаешь её чертовски счастливой. Я рад, что у вас всё вышло… Надеюсь, у вас будет хеппи-энд.
«Да, я тоже. Ведь я, так же как и она счастлив, как никогда раньше. И всё это её заслуга».
«Странно… я почему-то совсем не волнуюсь», – подготавливая всё необходимое для завтрашнего дня, я была абсолютно спокойна. То, что Сэм уехал несмотря на все свои возражения, окончательно меня расслабило, теперь я не переживаю за его жизнь. А, что касается моей собственной жизни… хм, за неё я никогда особо не переживала. Вот Кейлиб, другие дело, он идёт на это только ради меня, хотя совершенно не обязан: – «Не хочу, чтобы с ним хоть что-то случилось, он самый родной для меня человек, я даже представить себе не могу, какой была бы моя жизнь, не познакомься я с ним».
– О чём задумалась? – так погружённая в свои мысли, не заметила, как друг вошёл в комнату. Я подняла взгляд и пристально всмотрелась в его глаза, пытаясь найти там хоть какое-то сомнение или неуверенность в том, что мы собираемся сделать, но даже близко не нашла ничего подобного. – Ты чего так пялишься?
– Спасибо тебе.
– Эм-м-м… не понял. За что это?
– За всё. За то, что ты рядом, что всегда был рядом. Всегда поддерживал, утешал, терпел всех моих тараканов. Ты совершенно не обязан сейчас быть здесь. И уж точно не должен завтра идти со мной, рискуя своей жизнью, но ты здесь и сам добровольно идёшь со мной, – я запнулась, но всё же договорила, – возможно, на смерть. Так что спасибо тебе.
Ответом мне была тишина, теперь уже Кейлиб изучал моё лицо, пристально глядя в глаза, словно, пытаясь что-то там отыскать. Не знаю, увидел ли он то, что искал, но протяжно выдохнув, он направился ко мне. Подошёл, взял за локоть и повёл к дивану, усадив меня на него и плюхнувшись рядом, притянул за плечо в свои объятия. Немного помолчал, а после раздался его непривычно серьёзный и тихий голос.
– Помнишь, как мы познакомились?
– Конечно.
– Тебе тогда было… семнадцать, да?
– Да, а тебе девятнадцать.
– Точно… – он задумчиво улыбнулся и хмыкнул каким-то своим мыслям.
– К чему ты это?
– Знаешь… тот день, изменил всю мою оставшуюся жизнь.
