Первый и ближайший к месту короля. Герцог Торгмара Мариус Грозный. Двоюродный кузен по материнской линии или кто там еще — столичные владетели были близкими (или дальними — это уж как посмотреть) родственниками королевской линии. Только вот он мало чем походил на короля: коренастый, почти как гном, не менее широкоплечий, объемное пузо, не висевшее, но надутое, словно пузырь с воздухом. Грузное туловище обтягивал красный парчовый кафтан, а мускулистые плечи покрывал черный плащ с серебряными узорами и гербом Торгмара на спине — красным жеребцом на белом фоне. Многочисленные подбородки заколыхались, гладко выбритые, лоснящиеся, когда герцог поднялся со своего места и поклонился. Недостаточно подобострастно, но и не чересчур самоуверенно, чтобы вызвать королевский гнев.
По левую руку от короля — лорд-маршал Сигил Маркуд. Командир королевской стражи. Он четко отдал честь, поклонился, словно дернулся. Худой, будто жердь. В королевских цветах: голубой кафтан, белые штаны, заправленные в высокие коричневые сапоги, и позолоченная кираса с рельефным изображением атакующего ястреба — личным гербом, дарованным еще отцом Даравана. Лорд-маршал был стар, моршинист и уныл, глаза его потускнели, словно задернулись полупрозрачными шторками, только в поединке он оживал, превращался в молнию, превращая реальных и воображаемых противников в фарш своим длинным тонким, но тяжелым эспадоном с широченной гардой. Кстати, он и теперь был при Сигиле.
Рядом с ним склонился с благочестивым видом соборный примас брат Марциус. Предыдущий отец церкви был, как помнил Дараван, маразматичным стариканом, погрязшим в оголтелом фанатизме. Да они все, если рассмотреть фрески в торгмарском храме, были такими: обвисшая кожа, горящий взор и пигментная плешь. Но брат Марциус сильно от них отличался. Во-первых, он был молод, даже по меркам закрытого совета, во-вторых, в прошлом он был паладином. То ли ужаснулся ужасов войны, то ли… Одним словом, однажды бравый светоносец подался в клирики, а его набожность и знание святых текстов помогли выбиться на самый верх церковной иерархии. А еще он и слова не мог сказать без дозволения Магистра. До сих пор.
С явным недовольством теперь король смотрел на него, на могучего воина в изукрашеных латах и вычурном шлеме, забрало которого было приварено к основанию. Никто и никогда не видел лица Железного Дровосека — героя Темных войн и победителя Горгонадца. Или же кто-то удостоился этой чести?
Магистр поклонился сдержанно, насколько позволяли доспехи, и выпрямился. Глаза его скрывались за тенями прорезей и никто не могу угадать, о чем думал старый вояка, до сих пор сохранивший противоестественную бодрость и силу. Многие говорили, что это — благословение Свет. Некоторые же, что очень быстро замолкали, — нечто совсем противоположное.
Спиной к камину стоял лорд-протектор Даргваст Лиман. Старик опирался на трость из черного дуба с серебряным набалдашником. Когда он поклонился, хрустальные линзы его очков облило багрянцем, скрывшим черные глубокие глаза.
— Ваше Величество! — проскрежетал он, выпрямляясь. В его голосе чувствовалась мука — видать, в осенние дожди больная спина беспокоила его особенно сильно. — Вас что-то задержало?
Дараван улыбнулся в ответ. Неспешно, оправив одежду, уселся на стул с высокой резной спиной, седалищем повозился, устроился поудобнее, положил руки на гладких, блестящих от многочисленных касаний подлокотники. Кивнул по-королевски.
— Прошу вас — обойдемся без церемоний. — Весьма «своевременные» слова после того, как все поднялись, приветствуя его. — Дела Королевства — вы же знаете.
Лорд-протектор сдержанно кивнул и медленно, тщательно оберегая спину, опустился на свое место. Следом за ним сели и все остальные.
— Что ж, — с дежурной улыбкой произнес король, — если все в сборе, то мы можем и начинать.
— Под нашим началом, — взял первым слово Мариус Торгмарский, — пятьдесят тысяч воинов. Лучших из лучших. Такие армии собирались лишь в Темные войны. Это сила, с которой всем придется считаться. А что против нас? Дикари!
— Это дикари обратили в бегство Линсельма! — заметил Дараван. В его голосе была вложена тщательно вымеренная доля скепсиса. — Рыцари и ополчение из восточных пределов и отряд паладинов Ордена…
— Которые, кстати, — хмуро перебил его Мариус, — даже в бой не вступили!
На последней фразе он повернулся к Магистру и выразительно кивнул. Мол, понимайте, как хотите.
Дровосек издал неопределенный звук, который король идентифицировал, как сдавленный смешок. Вместо Магистра ответил примас. Голос его гудел, словно боевая труба.
— Рыцари Света подчинялись приказам избранного! — пророкотал он. Кулак его с силой опустился на столешницу. Но в последний момент он сдержал себя, и рука коснулась дерева, почти ласкающе. — Не их вина, что лорд-герольд ошибался.
