— Дхар! Дхар! Дхар! — Неужели все? Неужели вот на этом его столь длинный путь за своим по праву и закончиться? Цверг зажмурился.
Он почувствовал чье-то прикосновение. Открыл глаза и увидел склонившегося над ним Хораса. Бледное лицо с черными тенями на месте глаз и черной, словно проведенной грифелем по щеке, царапиной. Тараила он оставил на попечение полуэльфа.
— Ты как, гноме?
— Нормально, — кивнул тот. — Готовлюсь умереть.
— Рано еще. Ты как со своей магией? — хмыкнул командор. — Предложения есть?
Шмиттельварденгроу покачал головой. Подтер продолжавшую сочиться кровь.
— Пока — никак. Я уже и так на пределе. — Он помолчал и добавил: — Мы в западне.
— Признавать очевидное перед лицом неприемлемого — это удел смелых.
Оба обернулись к Джаладу. Тот скромно потупился.
— Йехан из Синдара, — пояснил он.
— Джаффец, с огнем чего-нибудь спасительного сотворишь?
Тот сдержанно улыбнулся, лицо его стало похожим на морду нашкодившего пса, извиняющегося перед хозяином.
— Пламени факелов не хватит на что-то серьезное. Они и так еле светят. Но позвольте мне заметить…
— Что? — разом выкрикнули и цверг, и паладин.
— Огненный порошок дварфов! — помявшись, добавил он. — Его еще немного осталось?
Шмиттельварденгроу осторожно прощупал пояс, словно бы боясь тонкую магию надежды, рожденную словами джаффца. Нет, надежда оказалась незряшной: на поясе все еще было несколько мешочков с тщательно отмеренным количеством порошка. И каждый был снабжен фитилем.
— Разнесем здесь все к дхару! — рыкнул он.
Сорвав с пояса мешок, он поднес фитиль к шахтерской свече. Вспышка, с треском, разбрасывая искры и шипя, по плетеному шнурку побежал огонек. Цверг выглянул на мгновение, прикидывая расстояние, и швырнул бомбу прямо в толпу врагов. Все произошло так быстро, что никто просто не успел среагировать ни на действия гнома, ни на то, что произошло потом.
Грохнуло. Да так, что с потолка посыпались земля и камешки. Шмиттельварденгроу тряхнул головой, но навязчивый звон никуда не пропадал, перекрыв собой все остальные звуки. Голова на взрыв отозвалась протяжным гулом, как пустая бочка, по которой с размаху врезали ногой. Со всей, как говорится, дури. Только теперь до гнома дошло, что взрывы в замкнутом помещении до добра не доводят. Он оглядел своих.
Героним осел на пол, ошалело смотрел прямо перед собой и молча открывал и закрывал рот. Может быть, что-то говорил, но гном ничего не слышал. Джалад остервенело ковырялся в ухе, словно надеясь выковырять пробку, которой там не было. Тараил просто не шевелился.
Спустя недолгое время в однообразный звон примешался лишний звук: жужжание, интересным образом промодулированное. Казалось, стоит прислушаться и можно было различить в нем отдельные слова.
— …готовы! — Голос Хораса донесся до цверга словно сквозь вату. — Ты меня слышишь?
Шмиттельварденгроу сдержанно кивнул. Ему казалось, что стоит дернуть головой посильнее, и ее содержимое взболтается до однородной массы.
— Я говорю, кажется, мы их уделали. Ты видел, куда делся черный рыцарь?
Цверг снова кивнул.
— Да-да, тайная дверь, чтоб ее в Бездну! Я видел! — Приходилось кричать, чтобы услышать собственный голос.
— Сможешь открыть?
— Попробовать можно, — произнес гном, тщательно выговаривая слова.
— Тогда действуй.
Шмиттельварденгроу выглянул над жертвенником. Что ж, слугам Горгонадца досталось еще больше. Тут уж разорванными барабанными перепонкам не обошлось. Кое-кто был все еще жив, но с оторванными ногами, руками и развороченным лицом не сильно-то повоюешь. В жертвенном зале словно прошла коса смерти. Кровь плеснула во все стороны, обильный вклад в уже хранившуюся здесь силу. Люди валялись вповалку, стонущие, воющие от боли, рычащие от ярости и страха, мычащие в отчаянии. Гном, переступив очередной труп, у которого взрывом разворотило грудину и челюсть и оказался у того места в стене, где, как он видел был проход.
Он попытался вспомнить, куда именно нажимал голем, чтобы открыть скрытую дверь. Голова стала капризной и все никак не решалась открывать свои кладовые памяти. Шмиттельварденгроу вздохнул и заставил себя собраться: сейчас не время было поддаваться слабостям. Осталось совсем чуть-чуть.
Рука нашла небольшой выступ в теле колонны. Надавила. Камень провалился в небольшую выемку, и гном почувствовал рукой механические вибрации, тихий гул и скрежет. И следом за этим толстая каменная плита (на глазок, ладони две шириной, не меньше — две крепких цвергских ладони), выглядевшая до этого как ни чем не примечательный участок стены, выехала на скрытых в полу направляющих. Показался темный ход, железные штанги, которые и толкали камень. После Шмиттельварденгроу заметил узкие прорези в каменном монолите пола и темные силуэты огромных сцепленных шестерней механизма, скрытого за дверью.
