Но наравне с пережитыми ужасами, все же оставшимися в прошлом и уже не способными причинить вреда, Владика волновало и его будущее. Что ждет его завтра? Опять бесконечное странствие в компании Цента от одного города к другому? Изверга, похоже, устраивала подобная жизнь. Казалось, бывший рэкетир видел смысл своего существования лишь в том, чтобы рыскать по просторам погибшего мира в поисках тушенки, сухарей и пива. Ну и в пожирании всего этого, разумеется, тоже, притом в одно лицо, без малейших попыток поделиться едой со своим спутником. Притом, чем дальше в зомби-апокалипсис, тем Цент становился все более жадным. На первых порах Владику перепадала человеческая еда, ныне же монстр из девяностых не желал одаривать его даже черствым сухариком. Долго ли он протянет в таких условиях? Чтобы жить, нужно питаться, это очевидно всем. Но только не Центу. Тот признавал ценность лишь одной жизни – своей. Чужие жизни не ценил, и плевать на них хотел, а при случае охотно их обрывал. Владик ливером чуял, что изверг рано или поздно сведет его в могилу. Ну а уж уморит ли голодом, скормит ли мертвецам, или сам помянет в супе – разве это важно?
Усталость, накопившаяся за последние дни, брала свое. Владик сам не заметил, как его веки начали смыкаться, а голова медленно опустилась на поверхность стола. Мысли в голове продолжали ворочаться, перескакивая с ужасного прошлого на кошмарное будущее, но они двигались все медленнее и неохотнее. Уже в состоянии полудремы, Владик вдруг четко осознал, что ничего хорошего его не ждет в любом случае, просто потому, что ничего хорошего в мире и не осталось. Куда бы он ни убежал, везде будет одно и то же: толпы свирепых мертвецов, или что-нибудь пострашнее, вроде некроманта или иных демонов, порожденных зомби-апокалипсисом. Нет больше на свете такого места, в которое ему следовало бы стремиться. Разве что какой-нибудь необитаемый остров посреди океана, который в качестве альтернативы мертвецам может предоставить голод, болезни и сумасшествие от одиночества. Тут Владик почти подумал о том, что если подходящего для него места в мире нет, его нужно создать своими силами, но сон поглотил его раньше.
Впрочем, недолог был сон нерадивого караульного. Едва он придремал, как во входную дверь снаружи постучала чья-то зловещая рука. Этот стук разбудил Владика. Тот вначале подумал, что ему показалось, но в этот момент стук повторился, и прозвучал более настойчиво. Страх великий овладел программистом. Он попытался ухватиться за ту соломинку, что, дескать, это хозяйка избы явилась с ночной прогулки и просится домой, но когда на дверь обрушился целый град ударов, стало ясно – там, снаружи, отнюдь не хрупкая пенсионерка.
В дверь барабанили уже безостановочно, притом казалось, что незваные гости орудуют в восемь рук. Тут бы что-то предпринять, хотя бы укрепить баррикаду на входе, но Владика сковали тиски ужаса, и все, что он смог сделать, это вжаться в угол и скулить. Для программиста было очевидно, что это зомби Легиона пожаловали по их души. Судя по всему, некромант оказался злопамятным, и решил не прощать Цента, настроившего обитателей Цитадели против повелителя мертвых. А заодно он решил не прощать и своего посла, не справившегося со своим поручением.
– Что это? Что за грохот? – закричал Цент, разбуженный стуком в дверь. – Очкарик, это ты хулиганишь? Казню поленом!
– Они пришли! – обрел дар речи Владик. – Они явились за нами!
– Да кто? – ворчал Цент, поднимая себя с лежанки. – Кто там? Ты их видел?
– Это мертвецы! – глотая слезы, поведал программист. – Легион послал их за нами. Ему нужна наша плоть.
– Наша ли? А вдруг только твоя? Следует это выяснить. Если они пришли лишь за тобой, так и быть, отдам.
В этот момент снаружи зазвучали столь дикие крики, что даже Цент от неожиданности сел обратно на лежанку. В дверь забарабанили еще сильнее, вся баррикада опасно зашаталась.
– Их там целое войско! – истекал слезами Владик. – Они сейчас ворвутся.
– Проклятые зомби! – рычал Цент, быстро бегая по избе в поисках оружия. Был тут вчера отличный колун, но Владик взял его наколоть дров и, разумеется, бросил снаружи. За такое разгильдяйство следовало бы прибить, но что-то подсказывало Центу, что программисту и так недолго осталось.
В итоге пришлось импровизировать. Перевернув стол, Цент отломил у него две ножки. Одной вооружился сам, вторую протянул рыдающему Владику.
– Зачем это? – закричал программист, с ужасом глядя на дверь. Та уже ходила ходуном под градом ударов. Снаружи продолжали нестись дикие крики, в которых Владику мерещилась членораздельная речь. Конечно, такого не могло быть. Зомби не разговаривают, если только их не контролирует Легион. А тот вряд ли снизошел до того, чтобы лично заниматься отловом своих врагов. Скорее просто послал орду мертвецов по следу. Нужно было не заселяться в избушку, а бежать из этих краев как можно дальше и быстрее.
