Впрочем, хоть программисты и менялись местами, к полудню все трое выбились из сил. Давала о себе знать слабая физическая подготовка личного состава, а так же тот факт, что личный состав всю минувшую ночь занимался массовым производством снеговиков. Даже Цент, который ночью спал, и тот изрядно выдохся.
– Надо отдохнуть, – сквозь отдышку сообщил Вова. Петя уже лежал на снегу и тяжело дышал. Владик лег раньше всех.
Цент окинул взглядом свое малочисленное и низкосортное воинство, и не одобрил идею с отдыхом.
– Идем вперед! – приказал командир.
– Но мы обессилены, – пожаловался Петя. – Посмотри на Владика! Он едва живой.
– Я на него посмотрю, когда это проклятое едва исчезнет, – пообещал Цент. – А сейчас глаза бы мои на него не глядели. Ну! Подъем! Чего разлеглись? А кто в рейд рвался?
– Да ведь ноги не идут! – прорыдал Вова.
– Это хорошо, – одобрительно кивнул Цент. – Если ноги не идут, не сможете сбежать с поля боя.
– Да мы туда и дойти не сможем.
– А вот это ты напрасно. Вы еще себя и своих возможностей не знаете. Человек способен на невероятные вещи, если над ним нависает угроза охолащивания секатором.
С этими словами Цент вытащил садовый инструмент из своего кармана, и потряс им перед глазами программистов.
– Как чувствовал, что пригодится, – сказал изверг, поигрывая секатором. – Будто ангел-хранитель нашептывал прихватить его в дорогу. Ну, ребята, кому первому поднять боевой дух?
Программисты, заливаясь слезами, всей толпой бросились вперед, протаптывая в снегу настоящее трехполосное шоссе. Цент шел позади них, и когда кто-то из бойцов в страхе оглядывался, весело помахивал ему секатором.
– Поднажмем, герои, – подбадривал берсеркеров изверг. – Зимний день короток, а путь не близок. Если не хотите лезть в логово зла в кромешной темноте, поддайте ходу. Владик, солнышко, ты опять меньше всех трудишься. Ох, дождешься ты у меня, точно что-нибудь тебе отрежу.
Изнемогающий Владик глотал слезы и горько жалел, что не повесился на руинах Цитадели. Это был бы лучший выход из сложившейся ситуации. Ведь теперь, когда он, по глупости, напросился в дружину Цента, изверг приложит все силы, чтобы последние часы своей жизни несчастный программист провел максимально несчастливо.
Подгоняемые угрозами Цента, программисты за два часа преодолели по глубокому снегу такое расстояние, каковое не осилили бы и матерые спецназовцы. Когда жестокосердный командир все же объявил привал, все трое находились на том свете больше чем одной ногой.
– Нормально, пацаны, идем по плану, – скупо похвалил бойцов Цент. – Почти на месте. Отсюда до скотомогильника метров пятьсот. Время еще есть, так что можем позволить себе роскошь в виде получасового привала.
Видя, что берсеркеры совсем обессилены, Цент забрал у Владика мешки, и стал выкладывать из них взятый в дорогу провиант.
– Подсаживайтесь, хлопцы, не стесняйтесь, – пригласил их отец-командир. – Ешьте столько, сколько влезет. Не хочу казаться пессимистом, но существует крайне высокая вероятность того, что данная трапеза в нашей грешной жизни последняя. Поэтому можете ни в чем себе не отказывать.
Однако когда Вова потянулся к пачке сухариков со вкусом холодца и хрена, Цент едва не отсек ему палец секатором.
– Сухари мои! – строго проинформировал изверг.
– Но ты же сказал ни в чем себе не отказывать, – напомнил Вова.
– Ни в чем, кроме сухариков. И печени трески, которой одна банка осталась. Вот, налегайте на гречку с тушенкой, в ней много калорий и аминокислот.
Впрочем, даже после того, как Цент явил подозрительную щедрость и поделился провизией, берсеркеры ели вяло, почти через силу. Всем троим кусок в горло не лез. Легко было согласиться идти на верную смерть там, на руинах крепости, но теперь, когда час гибели был все ближе, Пете и Вове страстно захотелось жить. Не будь с ними заградительного отряда в лице бывшего рэкетира, ребята наверняка передумали бы идти в самоубийственную атаку на логово некроманта. Хоть и понимали, что бежать некуда, что весь район окружен мертвецами, но им, тем не менее, хотелось отсрочить страшный миг смерти, путь даже на пару дней.
