Чья-то рука подхватывает меня под локоть и тянет вверх. Я с надеждой поднимаю голову, но это всего лишь пристав. Он тащит меня назад в клетку. В зале суда пусто. Только когда решетчатая дверь за мной захлопывается, людей впускают обратно. Чувствую себя тигром в зоопарке, но это не самое худшее ощущение за сегодня.
– Прошу всех встать! – сходу объявляет судья. Видно, тоже не терпится узнать, казнят меня присяжные, или помилуют. Интересно, судья за меня, или против? – Старшина, коллегия присяжных заседателей вынесла вердикт по делу?
– Да, ваша честь, – поднимается женщина лет сорока пяти, в очках и с химией на голове, похожая на мою первую учительницу.
– Будьте добры, передайте его мне для ознакомления.
Учительница проходит так близко с моей клеткой, что я вижу волосы на ее лодыжках. Интересно, почему она не боится тигра? Может, поверила, что я жертва, а не дикий зверь?
– Благодарю вас, – заглядывает в сложенный пополам листок судья. – Вернитесь на место и провозгласите вердикт судебного заседания.
Перед тем, как решится моя судьба, я отваживаюсь оглядеть зал. Все сидячие места заняты, а возле двери, по обе стороны от прохода, подпирают треноги с камерами репортеры. Если бы я устроилась работать на зону и накопила денег на поступление в МГУ, лет через десять могла бы оказаться на их месте. Вряд ли мне бы удалось сохранить дружбу с Лилькой. Она бы пошла учиться в мединститут и обо мне забыла. Кстати, Лилька так и не вернулась в зал суда. С Денисом мы бы не познакомились. Зачем мне обращаться к адвокату? Сейчас он сидит, упираясь подбородком в ладонь так, словно боится раскрыть рот и выложить всю правду. В моей жизни остался бы папа. Уверена, я простила бы его в день зачисления в университет. Или никакого МГУ в моей жизни не случилось бы. Вместо поступления я бы вышла замуж и родила детей. Если присяжные признают меня виновной, МГУ и так не будет, а взамен семьи я получу десять лет тюрьмы. Без протекции Дениса, к тридцати годам я состарюсь и заболею. Дряхлые клячи не нужны на телевидении. Они вообще нигде и никому не нужны, так что срок в десять лет для меня равносилен смертной казни.
– Доказано ли, что имело место убийство? – откашлявшись, чистым до звона в ушах голосом, произносит училка, – Да, доказано. Доказано ли, что подсудимая совершила убийство?
Я не отрываю от нее взгляда, боясь оглянуться на Дениса и увидеть на его лице выражение безразличия.
– Да, доказано. Виновна ли подсудимая в совершении убийства? – оглашает самый главный вопрос училка и, прежде чем на него ответить, заглядывает мне в глаза. Что это значит? Она проголосовала за мою невиновность, или вбила гвоздь в крышку гроба и не сожалеет? На этот раз ее голос звучит вкрадчиво, как будто назидательно: – Нет, невиновна.
Звуки одобрения и гневные возгласы сливаются в моей голове в гудок вувузелы, футбольной болельщицкой дудки. Его прерывает стук молотка судьи.
– В связи с оправдательным вердиктом коллегии присяжных заседателей, оправданная подлежит немедленному освобождению из-под стражи в зале суда. Пристав, прошу вас, освободите оправданную.
Выражение лица судьи остается бесстрастным, чего не скажешь о позе Дениса. Запрокинув голову, он откидывается на спинку стула. Его глаза закрыты, поэтому не удается прочитать в них ответ на вопрос, который волнует меня сильнее предыдущего. Мой адвокат, мой любимый мужчина, рад оправдательному вердикту, или разочарован? Только когда распахивается дверь клетки, а следом за ней объятия Дениса, я понимаю, что происходит. В животе все сжимается, как во сне про падение с высоты. Денис прижимает меня к себе с такой силой, что я чувствую, как колотится сердце в его груди. Ему не все равно! Он рад, даже больше, чем я. Постояв так с минуту, он медленно выдыхает и отстраняется.
– Что дальше? – спрашиваю я, отводя глаза.
– Суд должен постановить приговор.
– Я думала, все решают присяжные. Разве за мою невиновность не проголосовало большинство?
– Не обязательно. Голоса могли разделиться поровну. В таких случаях вердикт выносят в пользу подсудимого.
– Значит, судья может признать меня виновной?
Денис качает головой.
– Если присяжные выносят обвинительный вердикт, судья имеет право признать тебя невиновной, но не наоборот. Оправдательный вердикт могут отменить только в случае нарушений уголовно-процессуального закона.
– Значит, я прямо сейчас могу отсюда уехать?
– Не так быстро, – на его губах играет знакомая усмешка. – Пойдем, в коридоре тебя ждут репортеры. Думаю, ты захочешь с ними поговорить.
– Всегда представляла, как буду брать интервью, но чтобы самой отвечать на вопросы журналистов…
– Не хочешь? – пропускает меня вперед он. – Значит, я не зря отказал продюсеру ток-шоу на НТВ.
– Что?! Я хочу на НТВ! Почему ты это сделал?
– Потому, что сегодня вечером ты занята.
– Чем я могу быть занята, чтобы отказать НТВ?!
– Прямым эфиром на первом, – пожимает плечами он, – у Малахова.
– Правда?! Ты не шутишь?
