Вечером Тоша разговорился с мамой об острове Свободы. Мама сказала, что скоро приедет с Кубы дядя Сима. Он работает капитаном корабля, который сейчас ушёл рейсом на Большие Антильские острова.
— А как называется его корабль? «Кубань», да? А когда он приедет? А что он оттуда привезёт?
И Тоша задумался. Вот бы хорошо было, если бы дядя Сима взял его на Кубу.
Дядя Сима прислал авиапочтой посылку. Ничего в ней так не заинтересовало Тошу, как одна книга, на которой рукой дяди Симы было написано:
«Моему племяннику Тоше на память о том, как его дядя Сима ходил на Кубу».
Это была большая, как папин атлас, книга Нуньеса Хименеса под названием «География Кубы».
Несколько дней Тоша упрямо читал её и до того проникся кубинским духом, что воображал себя то Фиделем Кастро, то его братом Раулем Кастро, то становился прославленным кубинским полководцем Че Гевара.
И вот однажды Тоша пригласил своих друзей Ваню Зюзина и Митю Башмакова пойти на море. Они сложились по гривеннику и взяли напрокат лодку на один час. Когда ребята отъехали на несколько метров от берега, Тоша сказал:
— Это будет у нас шхуна «Гранма»[5]. Мы сейчас подъедем к горам Сьерра-Маэстры[6] и начнём высаживаться на берег, занятый войсками генерала Батисты[7].
Митя радостно взялся за весло, а Ваня, кисло улыбаясь, смотрел на него так, что трудно было понять, верит он или не верит в то, что говорит Тоша. Но Тоша держался уверенно.
Митя и Ваня начали грести, а Тоша стоял на носу и, прислонив руки к глазам, как бинокль, всматривался в приближающийся, нависший над морем берег.
— Право руля! — скомандовал Тоша. — Рауль, греби сильнее!
— Это ты кому говоришь? — спросил Митя.
— Зюзе… Он с нынешнего дня будет моим братом Раулем Кастро. Рауль, греби, греби сильнее! А ты, Митя, будешь моим министром по хозяйству Че Гевара.
Рауль грёб так, словно оттого, что он не Зюзя, а брат знаменитого Фиделя, у него прибавилось сил.
— Крокодил, крокодил! — закричал Че Гевара и стал отпихивать от лодки бревно, которое и в самом деле, как крокодил, высунулось из воды.
— Оставить крокодила! — приказал с носа бесстрашный Фидель. — Приготовиться к высадке!
Лодка ещё не дошла до берега, когда Тоша, схватив удочку, как винтовку, выпрыгнул в море. От его толчка лодка отошла на несколько шагов от берега, но он закричал:
— Высаживайтесь! Что же вы сидите?
Гевара выпрыгнул и очутился по шею в холодной воде. Рауль стоял, бросив вёсла, на носу и не решался прыгнуть. Наконец, он ухватился за борт обеими руками и повис на них, стараясь достать дно.
Между тем, Фидель с криком «Патриа о муэрто!» выскочил на берег и помчался вверх.
— Вива Куба! — закричал Че Гевара и устремился за ним.
Тут Рауль Кастро уже не выдержал и отпустился от лодки. Он пошёл ко дну, оттолкнулся от него и забарахтался, как котенок, но всё же выплыл и долго отплёвывался.
— Рауль! — кричали ему с высоты Фидель и Че Гевара.
Зюзя оглянулся и стал карабкаться за вождями, которые были уже на Сьерра-Маэстре. Они, как львы, рубились с врагами. У Тоши удочка сломалась, он отбросил конец, но тот продолжал тащиться за ним на лесе.
— Венсенеремос! Патриа о муэрто![8]
С этими словами они врубились в гущу врагов. Головки ромашек падали направо и налево. Вдруг друзья увидели кошку. Она мёдленно кралась за какой-то птичкой.
— Батиста, Батиста! — закричал Фидель и бросился за кошкой.
— Держи её, держи! — вторил Рауль.
— Кого её? — строго спросил Фидель. — Это же Батиста! Эх ты, Зюзя! Зюзя ты и есть!
Они были уже высоко на горе. Внизу, как серебряное, сверкало море. Белые нарядные катера шли около берега, и с них доносились песни, которыми радисты угощали своих отдыхающих.
— «Гранма»-то! «Гранма!» — вдруг вскричал Фидель.
И тут все впомнили о лодке.
— Побежали!
Когда они сошли на берег, лодка была уже далеко. Но Митя, который умел хорошо плавать, догнал её.
— Где вы были? Я вас искала, искала, а вы как сквозь землю провалились, — встретила их Натка, вытираясь после купанья.
— На Сьерра-Маэстре, — сказал Тоша. — Мы там здорово Батисту исколошматили, правда, Митя?
— Где-е? — переспросила Натка, для которой Тошины слова были совсем непонятны.
— Ты что, не понимаешь, что ли? — засмеялся Тоша, подталкивая молча улыбавшегося Ваню Зюзина.
— Не понимаю… — призналась Натка. — Какая-то Серамаэстра?
— Мы играли в Кубу, — мирно сказал Тоша.
Дома он нашёл письмо от Антонио. Это было видно по марке, на которой отчётливо было заметно слово «Куба». Тоша сразу же побежал к той самой тёте, которая переводила в прошлый раз письмо Антону Ивановичу.
— Что, ещё письмо? — спросила эта жёнщина. — Давай переведу!
Наконец, Тоша получил перевод и стал читать:
