Дорога, извиваясь, то стелилась у подножья гор, то, стиснутая каменными громадами, лезла круто вверх, добираясь до очередного перевала, и исчезала на другой стороне его. Солнце стояло почти в зените, и раскаленные камни делали полуденную жару еще нестерпимей. В такие часы все живое пряталось от зноя и только суслики выходили из норок, степенно усаживались недалеко от входа, с любопытством озираясь по сторонам. Однако при малейшем шуме они тотчас же скрывались в подземных лабиринтах.
Вот и сейчас несколько этих симпатичных зверьков заняли было свои наблюдательные посты у самой дороги, но вдруг, словно по команде, стремглав бросились прочь. Сначала нельзя было понять, кого могли испугаться грызуны. Но вот вдали послышались неторопливый мерный цокот копыт и голос человека, подбадривающего животных. Наконец из-за ближайшего поворота показался первый мул, за ним – второй, третий, целый караван из семи мулов, каждый из которых тащил по два перекинутых через спину туго набитых мешка. Мулы шли гуськом, друг за другом, связанные одной веревкой. За ними, на восьмом муле, восседал молодой человек с каштановыми волосами, ниспадающими на плечи. Он был одет в парусиновую рубашку с открытым воротом, темные брюки, заправленные в высокие сапоги с отворотами. Голова его была прикрыта широкополой шляпой с загнутыми краями. На вид всаднику можно было дать лет двадцать, не больше. Загорелое обветренное лицо свидетельствовало о том, что он большую часть времени проводит именно так – в пути, не боясь палящих лучей тропического бразильского солнца.
– Оле, оле! – закричал погонщик и присвистнул. – Ну-ка, друзья, пошевеливайтесь! Скоро мы отдохнем в Минас-Новасе.
Конечно, он мог бы просто свистнуть и закричать: «Оле, оле!», и мулы, без сомнения, пошли бы быстрее. Все равно они не поняли ровным счетом ничего из слов хозяина об отдыхе и привале в Минас-Новасе. Но разъяснения были сделаны просто так. Когда долгие часы пути находишься в компании с такими молчаливыми спутниками, то поневоле начнешь разговаривать сам с собой.
В те времена на дорогах капитании Минас надеяться на попутчиков было трудно, хотя дорог-то всего было две: одна соединяла столицу капитании город Вила-Рику с Рио-де-Жанейро, а вторая шла от Вила-Рики к бывшей столице вице-королевства городу Баия-де-Тодос-лос-Сантос. Как раз по этой второй дороге и двигался караван нашего знакомого.
По тому, как громко разговаривал, не опасаясь, что его кто-нибудь услышит, владелец мулов, можно было заключить, чторазрешение на поездку у него имеется и его не пугает встреча с драгунами, патрулирующими участки дорог, проходящих по капитании. Они ловили беглых рабов и контрабандистов. Ни один житель капитании не мог без разрешения португальских властей заниматься торговлей, ввозить и вывозить что-либо с территории одной капитании в другую. Кроме того, драгуны обязаны были следить за тем, чтобы на территорию Минаса не проникали люди из других районов вице-королевства.
Наш рассказ относится к тому периоду, когда капитания Минас переживала свой золотой век. Правда, старожилы вспоминали время, когда на земле Минаса были найдены первые алмазы. Вести о сказочных алмазных россыпях достигли самых далеких уголков Бразилии, и тогда сюда потянулись любители быстрого обогащения. К сороковым годам XVIII века число искателей алмазов – гаримпейрос – в этом районе достигло почти пятидесяти тысяч, в то время как раньше здесь жило всего несколько сот человек. Вскоре португальские власти преобразовали этот район Бразилии в самостоятельную административную область, назвав ее капитанией Минас, и она стала самой процветающей территорией в этой далекой колонии. Потом были открыты золотые россыпи, и новый поток иммигрантов хлынул из Баии, Пернамбуко, Рио-де-Жанейро. Португальские власти не могли бороться с этой миграцией, хотя на переселенцев в Минасе налагались большие пошлины. Тогда-то и появились на дорогах капитании военные отряды. К 1767 году в Минасе за сезон добывалось около тысячи арроб золота. Это составляло примерно пятнадцать тонн, так как одна арроба равнялась пятнадцати килограммам.
Пока мы с вами занимались выяснением экономической обстановки в капитании Минас, погонщик вместе со своим караваном мулов уже дошел до ранчо, расположенного почти на самой окраине поселка Минас-Новаса.
