Я. Помню. Всё. Только теперь жалею об этом. Когда туман вокруг моего разума рассеивается словно дым, вытянутый вакуумом, правда, месяцами находившаяся за пределами моей досягаемости, наконец-то открывается. Но состояние освобождения, на которое я всегда надеялась, не наступает, и теперь я боюсь больше, чем в то утро, когда проснулась, прикованная наручниками к кровати Кинга. Потому что с правдой приходят тёмные секреты, которых я никогда не должна была знать. Я поставлю жизни тех, кого люблю, под угрозу, если выдам секрет о том, что моя память вернулась, или если буду искать помощи у покрытого множеством татуировок преступника, который владеет моим телом и душой. Я не знаю, достаточно ли я сильна, чтобы сопротивляться магнетическому притяжению к Кингу, которое с каждым днём растёт только сильнее. Он уже спасал мне жизнь больше, чем один раз. Теперь моя очередь сделать что бы то ни было, лишь бы спасти его. Даже если это означает выйти замуж за другого…
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Моему папочке.
И всем, кому пришлось прожить свою жизнь без любви.
― Т.М. Фрейзер
Средняя продолжительность времени между заключениями отпетого преступника ― шесть месяцев.
У меня было только три.
Я надеялся найти Макс в той машине. Вместо этого холодный металл защелкнулся вокруг моих запястий, а у того сраного кабана еще и хватило дерзости рассмеяться, когда он стянул наручники до предела настолько, что стало больно.
Хоть я и глазом не повел. Не дал ему такого удовольствия. Парень грубо надавил на мою голову и затолкал меня на заднее сидение полицейского внедорожника. Я упал на бок и щекой коснулся липкого места. Оно воняло рвотой и неправильными решениями. В руках покалывало от отсутствия нормального кровообращения.
Ублюдку повезло, что на мне были наручники.
Три года. Они уже заперли меня на три сраных года. А теперь собираются закрыть и того на дольше.
Похищение человека не вознаграждается легким щелчком наручников на запястьях, особенно для того, у кого имеется такой длинный послужной список преступлений, как у меня. Я пообещал, что никогда не вернусь, но держать обещания ― это то одно, в чем я никогда не был хорош.
Вообще-то, мне было похрен.
Может, системе и удалось меня заполучить. Я принадлежал им, но они, мать их, не владели мной. Им НИКОГДА это не удастся.
Моим сердцем и моей черной е*аной душой.
Я буду подходить к своей очереди за едой с торжествующей улыбкой, одетый в свой колючий оранжевый комбинезон каждый е*аный день. Буду играть в карты с худшими из худших и подружусь с охранниками, которые будут рады закрыть на меня глаза. Ночью, когда останусь один со своим членом в руке, буду вспоминать, как это ― иметь ее в своей постели. Как ее невинные большие глаза пялились на меня, пока я двигался внутри нее. Как ее спина двигалась мне навстречу, пока я заставлял ее кончать снова и снова.
Я продолжал говорить себе, что мне нечего было ей предложить, но это было неправдой.
У меня была любовь.
Малышка. Доу. Рэй. Каким бы, мать его, не было ее имя. Я любил ее больше, чем это было бы нормально, рационально, адекватно, я с удовольствием сгнию в тюрьме с улыбкой на лице, если буду знать, что с моей девочкой все в порядке.
Но я не знал об этом. Не мог знать.
Мне стоило понять, что этот чертов ублюдок обведет меня вокруг пальца.
― Пресловутый Брэнтли Кинг, ― сказал кабан с ухмылкой, когда взобрался на переднее сидение. Материал сидения, похожий на пластик, скрипнул под его ремнем, когда он закрыл дверь и завел двигатель. ― Может, уже пора усвоить урок, мальчик?
Он прыснул со смеху и покачал головой. Было очевидно, что этот парень получает какое-то больное удовольствие от мысли, что именно он надел на меня наручники.
― Кинг, ― поправил я в свою защиту. Никто не называет меня Брэнтли, кроме нее.
― Что, прости? ― переспросил тот, ведя бровью и глядя на меня в зеркало заднего вида.
Я уселся ровнее, встречаясь с его взглядом, будто пялясь прямо в его плаксивую душонку.
― Меня зовут Кинг, ублюдок е*аный.
Ярость внутри меня выросла до эпических масштабов. Именно тогда я заметил, что детектив не свернул к главной дороге, а вместо этого поехал прямо по тропе через лес.
Парень не был сраным копом. Я заметил его пистолет. Он положил его на приборную панель. Это был «Джадж», а это не тот пистолет, что разрешен копам. Парень передо мной не собирался доставлять меня в тюрьму.
Он вез меня в могилу.
Нельзя было терять времени.
Мне нужны были мои девочки.
Более того, они нуждались во мне.
Придурок приковал мои руки спереди. Это должно было стать моей первой подсказкой в том, что что-то не так. Настоящий коп никогда бы не допустил такой оплошности, разве что в случае перевозки не крайне опасного преступника.
Которым я не являлся.
Используя цепь, соединяющую наручники, я захватил шею фальшивого детектива в ловушку у подголовника и дернул назад с такой силой, что мои бицепсы были готовы взорваться.
Парень бросил руль, и его руки взметнулись вверх, пока он пытался достать ими до моего предплечья, но я увернулся от него, пригнувшись за сидением.
Машину повело с дороги и раскачало из стороны в сторону, когда мы пронеслись по корням деревьев, торчащим из земли.
