— Такой хорошенький. — Катрин наконец протянула руку и робко погладила голубую шерсть. Купер в ужасе вздрогнула, только сейчас заметив на бледном запястье грубо вытатуированный синими чернилами номер: «57813». — Ах это… Мой номер. Ненавижу, когда он на виду.
Купер постаралась скрыть свои эмоции. Она, конечно, слышала, что в концлагерях людям ставят клеймо, но впервые увидела это своими глазами.
— Может быть, татуировку удастся свести.
— Может быть, — согласилась Катрин.
— Хотите, я принесу вам перчатки?
— А у вас найдется пара хлопчатобумажных перчаток? Это было бы чудесно. Мне так стыдно при мысли, что придется предстать перед Эрве в таком виде. Он меня не узнает.
— Он поймет. Попробуйте примерить кардиган. Вы, наверное, мерзнете.
Катрин скованными движениями вдела руки в рукава теплой шерстяной кофты.
— Он и вправду очень приятный на ошупь, — вздохнула она, обняв себя за плечи. — Спасибо.
— Пожалуйста, оставьте его себе. Мне он не нужен.
— В это трудно поверить. Но вы очень добры, — снова повторила Катрин.
Диор вышел из кухни, вытирая руки о фартук:
— Все почти готово. Прошу к столу, леди.
Они сели за маленький обеденный стол. Диор принес еду. Пахло так вкусно, что слюнки текли. Он запек суфле в отдельных формочках, и вышло великолепно: суфле поднялось пышной шапкой с золотистой корочкой. Открыв бутылку «Шабли», он разлил вино по бокалам.
— За Катрин!
Катрин засмеялась, но Купер заметила, что она почти не притронулась к вину. Она поставила бокал и теперь смотрела на суфле с тем же недоверчивым выражением, с каким до этого разглядывала одежду.
— Ешь, — подбодрил ее Диор. — Я приготовил его, как ты любишь. Как готовили в Гранвиле. Тебе нужно отъедаться.
— Да, — кивнула Катрин. Казалось, она с трудом заставила себя взять вилку. Положив в рот кусочек суфле, она закрыла глаза.
Диор выжидающе смотрел на нее.
— Вкусно? — спросил он.
Она проглотила еду и сказала:
— Это шедевр.
Он просиял:
— Ну так ешь же! Ты же знаешь, иначе суфле опадет.
Катрин съела еще немного. Внезапно она резко отодвинула стул и вскочила из-за стола.
— Простите, — выдохнула она и бросилась в туалет. Через мгновение они услышали, как ее рвет.
Диор застыл в ужасе:
— Что это с ней? — шепотом спросил он у Купер.
— Наверное, эта еда для нее слишком жирная, — также шепотом ответила Купер.
Он ударил себя по лбу:
— Господи, ну что я за идиот!
Катрин вернулась к столу:
— Прости меня, Тиан. Твое суфле восхитительно. Но мой дурацкий желудок, похоже, разучился принимать пишу.
— Ох, дорогая, это ты меня прости.
— Что вы можете есть? — спросила Купер.
— В тюрьме нам каждый день давали картофельный суп. Не суп — так, одна мутная водичка. Если кому-то случайно попадался картофельный очисток, он пытался растянуть его на весь день. Нам повезло. Мы работали на фабрике, поэтому в нас хоть как-то поддерживали жизнь. А других часто и вовсе не кормили… — Голос Катрин постепенно затих, а взгляд снова стал отсутствующим: перед глазами у нее была та жизнь.
Купер тихо встала и направилась на кухню. Она нашла несколько картофелин, морковь, лук и пучок петрушки. Тоненько нарезала овощи и бросила их вариться. Она слышала, как Диор и Катрин разговаривают вполголоса.
Когда овощи сварились, она отнесла супчик Катрин.
— Я чувствую, что причиняю вам ужасное неудобство, — вымолвила Катрин. — Мне сейчас неловко появляться в приличном обществе. Прости еще раз за суфле, Тиан. — Она медленно и осторожно начала есть суп, а Купер и Диор просто молча смотрели на нее. У обоих пропал аппетит, и суфле, к которому они так и не притронулись, медленно оседало в формочках.
На этот раз Катрин не стошнило, и через некоторое время глаза у нее начали закрываться, а голова на тонкой, как стебелек, шее склонялась все ниже к груди. Она еще раз погрузила ложку в суп, но донести ее до рта уже не смогла.
— Тебе нужно поспать, — сказал Диор.
Катрин устало подняла голову:
— Прости. Не могла уснуть в поезде. Я была так взволнована оттого, что скоро встречу тебя, Тиан. И вот я здесь, но сам видишь: плохая из меня вышла компания.
Вдвоем они под руки отвели Катрин наверх, уложили в постель и подоткнули одеяло, как маленькой. Она уснула раньше, чем они закрыли дверь в комнату.
В гостиной Диор прошептал побелевшими губами:
— Она умирает.
— И думать об этом не смей. Она через столько прошла и выжила.
— Никогда не думал, что смогу кого-нибудь ударить. Но сейчас я готов убить людей, которые это с ней сделали. — Тиан спрятал лицо в ладонях.
— Я тоже, — кивнула Купер.
