— Я догадывался, что с ней что-то происходит, — признался он. — Но я не знал, что она участвует в Сопротивлении. Даже представить такого не мог. Она всегда появлялась внезапно, жизнерадостная, как обычно. Иногда оставалась у меня переночевать, а потом снова мчалась куда-то на своем велосипеде. — Он вздохнул. — Я думал, великая тайна Катрин заключалась в том, что у нее появился возлюбленный. Я пытался ее расспрашивать, но она не называла его имени. Конечно, я предполагал, что там есть какие-то сложности: например, что он женат, из-за чего им приходится скрываться. Понимал и то, что он в конце концов разобьет ей сердце, и пытался ее предостеречь. Но я считал, что это худшее, что может с ней случиться. Я и не предполагал, что она держала в голове секретную информацию. Узнал обо всем этом, в том числе и об Эрве, уже когда ее вывезли из Франции.
— Ты же знаешь, она не выдала ничьих имен. Ей пришлось вынести невообразимые страдания ради Эрве.
— Да. Когда ее арестовали, я чуть с ума не сошел. Я метался между всеми своими знакомыми, умоляя помочь. Люди захлопывали двери у меня перед носом. Никто из них никаким боком не хотел быть связанным с Сопротивлением. Хотя сейчас, — горько заметил он, — те же самые люди объявляют себя героями. Единственным, кто согласился мне помочь, был посол Швеции, но к тому времени, как ему удалось вмешаться, было уже поздно — Катрин отправили на поезде в Равенсбрюк. А что касается богачей, которые многое могли бы сделать для спасения Катрин, они показали себя теми, кем и являются на самом деле, — убогими личностями, скрывающими душевную нищету за помпезным фасадом внешнего богатства.
— Ты собирался разыскать Эрве и сообщить ему, что Катрин жива.
Диор помедлил с ответом.
— Я нашел его, — наконец произнес он. — Он здесь, в Париже. Но я с ним пока не говорил. Катрин попросила меня этого не делать.
— Мне кажется, она страстно желает его увидеть. Ситуация — сложнее некуда. Она тоскует по нему. И рано или поздно он все равно узнает, что она жива, разве не так?
— Так. Но, возможно, она хочет, чтобы он сам принял решение, возвращаться к ней или нет.
— Да уж, это не похоже на счастливую любовь, как в романе. Если он выберет Катрин, ему придется бросить семью. А если нет — разобьет ей сердце.
— Любовь редко бывает такой, как в романах, моя дорогая, — отозвался Диор. — Наши жизни слишком запутаны, чтобы мы всерьез могли рассчитывать на счастливый конец.
Через несколько дней после их разговора в дверь кто-то постучал. Купер открыла и обнаружила на пороге незнакомца лет сорока на вид. Он был высоким и стройным, одет в твидовый пиджак, а в руках мял фетровую шляпу. Она сразу догадалась, что это — Эрве. Он слишком нервничал, чтобы заговорить первым, поэтому Купер спросила сама:
— Вы ищете Катрин?
Мужчина молча кивнул.
— Она сейчас спит. Хотите зайти и подождать, пока она проснется?
— Я тогда зайду позже. — Он шагнул назад. — Не хочу ее беспокоить.
Но Купер не позволила ему сбежать.
— Не уходите. В это время по утрам Катрин отдыхает примерно полчаса. Теперь она уже скоро проснется и будет рада вас видеть.
Нехотя он позволил ей отвести себя в комнату и усадить в плюшевое кресло. Диор еще утром ушел в салон Лелона, а она работала над статьей, пока Катрин спала.
Купер предложила ему кофе, но он отказался.
— Вы работаете, — сказал он, указав на бумаги. — Я не вовремя.
— Не переживайте из-за этого. — Она решила спросить его напрямую: — Когда вы узнали о том, что Катрин вернулась?
— Друг увидел вчера, как она гуляла с кем-то в саду Тюильри. Полагаю, это были вы?
— Да. Мы всегда там гуляем, когда погода хорошая.
У Эрве были светлые волосы, усы в ниточку и орлиный профиль. Он чем-то напомнил ей актера Эррола Флинна, игравшего отважных красавцев; неудивительно, что Катрин была сражена его мужественной красотой. Но сейчас он заметно нервничал, без конца вертел в руках шляпу, и голос у него срывался от волнения.
— Как она? — спросил он.
— Уже лучше. Когда только приехала, была очень слаба, но теперь начала поправляться.
— Говорят, вы сотворили с ней чудо. А она… она не спрашивала обо мне?
— Не знаю. Вы ведь так и не представились.
— Меня зовут Эрве де Шарбоннери.
— По-моему, она как-то упоминала это имя, — серьезно ответила Купер. — Раз или два.
— Не понимаю, почему она сразу не пришла ко мне! — Он резко поднялся и стал нервно расхаживая по комнате. — Как она могла вернуться в Париж и даже не объявиться? Это так жестоко!
— Она перенесла много страданий, — ответила Купер. — Больше, чем вы можете себе представить. Ей это далось нелегко. И не думаю, что человеку вообще легко воскреснуть из мертвых.
— Я думал, она умерла! Я уже не надеялся увидеть ее живой. И все это время она позволяла мне продолжать думать, что мертва. А она здесь, она жива!
