— Вот именно, ключевое слово здесь — «друзья». Я не хочу, чтобы вокруг меня разъезжали незнакомцы на велосипедах с одним колесом и водили на поводу жирафов.
— Сюзи могла бы прийти и спеть «Chant des adieux», — хихикнул Тиан.
Купер передернуло — впечатления от реакции Сюзи на ее новость были слишком свежи.
— Только не это!
Генрих приехал к концу недели. Он наотрез отказался рассказывать, где был и чем занимался, но был безумно рад ее видеть.
— Я сперва подумал, что ослышался, — сказал он, обнимая Купер и почти отрывая ее от пола, когда она открыла ему дверь квартиры на площади Виктора Гюго. — Думал, какие-то неполадки на линии. Наконец-то ты будешь моей!
Она радостно повисла у него на шее. Он слегка похудел и осунулся, но выглядел великолепно.
— Когда ты вернулся?
— Сегодня в шесть утра. Но мне нужно было кое-что доделать.
— Что? — ревниво спросила она.
— Важные дела. — Он довольно усмехнулся. — Я договорился со священником о венчании в церкви.
— В церкви?
— Надеюсь, ты ничего не имеешь против венчания по православному обряду?
— Католики в любом случае не примут меня обратно. Но как тебе удалось так быстро договориться?
— Пришлось долго уговаривать — и многое пообещать, — серьезно ответил он. Но церковь тебе понравится. Венчаться будем в соборе Святого Александра Невского.
— Ох, Генри, — расстроилась она, — мы же договаривались о скромной церемонии.
— А чего нам стыдиться? — удивился он.
— Дело не в этом. Просто я хотела, чтобы все прошло без помпы. И ты обещал!
— Но, дорогая, это же наша свадьба! Если хочешь, церемония будет краткой и тихой.
— Да не будет она краткой и тихой! Все это выльется в два дня песнопений, курений ладаном и ритуальных процессий — и не ты ли мне говорил, что жених с невестой надевают на головы короны?!
— Ну это раньше венцы носили целую неделю, а сейчас их просто держат над головами во время обряда.
— Отмени венчание.
— Не могу. У меня целый день ушел на то, чтобы уговорить батюшку.
— Я так не хочу, — Она видела собор Александра Невского — монументальное здание в восьмом округе, с высокими башнями, увенчанными золотыми луковицами куполов, и фасадом, украшенным мозаикой. Вся русская эмиграция ходила туда на службы. — Я хотела, чтобы все прошло по-домашнему. А туда явится половина Парижа.
— Я хочу жениться по обычаю своей веры, — ласково увещевал ее Генрих. — Расписаться в мэрии — это так скучно и обыденно, дорогая. А я хочу тобой похвастаться.
— Ну нет, Генри. Я отказываюсь. Он нежно поцеловал ее.
— Пожалуйста, не отказывай мне в такой малости. Пойди на эту единственную уступку. После того как мы поженимся, я дам тебе все, что ты захочешь.
— Сильно в этом сомневаюсь.
— Ну пожалуйста, дорогая, ради меня!
— Я только что заявила Тиану, что он не будет шить мне свадебное платье. Он ужасно расстроился.
А теперь мне нечего надеть на свадьбу в кафедральном соборе, Генри!
— Не переживай ты об этом, — легкомысленно заявил он. — Сгодится любое платье.
Она в ярости уставилась на него. Собор будет набит до отказа. Мало того что там соберется весь цвет эмиграции — все эти престарелые князья, графы и бароны, бежавшие с родины в 1917 году, но и их изнеженные, рожденные уже в Париже, высокомерные отпрыски, не говоря уже об агентах московской тайной полиции в неприметных плащах, которые будут записывать имена в свои замусоленные записные книжки. «Любое платье»?!
— Мы можем пойти и купить подходящий наряд. — Он попытался ее успокоить, поняв, что сказал что-то не то.
— Пойти куда? Война еще не кончилась. Свадебные платья с трехметровыми шлейфами почему-то не висят в каждой витрине. Мне придется снова пойти к Тиану и умолять его, чтобы он что-нибудь придумал.
— Я, конечно, заплачу.
— Конечно заплатишь, — мрачно пообещала Купер. — В этом даже не сомневайся.
Они решили, что бледно-голубой цвет идеально подойдет для второй свадьбы, тем более что Купер переходит в другую веру. Кроме того, радостно заметил Диор, этот цвет будет прекрасно гармонировать с его галстуком. Она наденет короткую фату, прикрепленную к простенькой шляпке. На само платье пойдет десять метров серо-голубого шифона, который был припрятан у Диора в закромах. Юбку он сделает пышной и сильно присборенной, а руки, чтобы не оголять их в храме, затянет в кружевные рукавчики длиной в три четверти. Купер согласилась на маленький букетик белых лилий от Лашома, и, поскольку заниматься этим поручила Диору, оставалось только полагаться на то, что в его представлении значит «маленький».
Он, конечно, был очень доволен, что Купер передумала, и бросил все силы на этот проект, никому не доверив делать выкройки и раскрой. У них было меньше двух недель, чтобы полностью сшить платье. Большая часть этого времени ушла на примерки, покупку аксессуаров, знакомство с обрядом венчания на старославянском языке, на чем настоял Генрих, и, конечно, на подготовку торжества (его было решено организовать в доме Генриха, который сейчас спешно подготавливала целая армия слуг под руководством самого хозяина).
