Сестра и госпожа моя, хотите, я скажу вам, что думаю об этом? — спросила Принцесса. — Я хочу сохранить свое доброе имя и честь до конца дней моих, ибо добропорядочной девице пристало ценить их превыше всего на свете. Иного вы от меня не услышите. Так я стану поступать и впредь, коли будет на то воля Господня.
Герцогиня ушла от нее сильно расстроенная и передала ее слова Тиранту. Тот огорчился еще пуще прежнего.
Когда Император отужинал и узнал, что Тирант находится у герцога, то послал за ним и сказал Принцессе:
Пригласите музыкантов, чтобы рыцари могли еще немного повеселиться, ведь их отъезд уже близок.
Сеньор, я предпочитаю полежать, а не танцевать, — ответила она, сейчас же распрощалась с отцом и удалились в свои покои, дабы не разговаривать с Тирантом. Услыхав ее слова, Заскучавшая Вдова очень обрадовалась тому, как она все устроила. А Услада-Моей-Жизни пошла в комнату герцогини и сказала Тиранту:
Сеньор Маршал, не надейтесь ничего получить от сей дамы, покуда рядом с ней будет Вдова. Они уже успели укрыться в спальне Принцессы и вдвоем беседуют о вас. Ничего вы не добьетесь от нее, коли не последуете моему совету. Завтра Принцесса будет мыться, и я все устрою так, что уложу вас к ней в постель, где вы найдете ее совершенно обнаженной. Ведь теперь именно я сплю с ней в одной постели, заменив герцогиню, и знаю, что Принцесса не проронит ни слова, если вы сделаете то, что я вам говорю. Так предоставьте все мне.
Сеньора, я бесконечно благодарен вам за вашу любезность, — молвил Тирант, — но хочу, чтобы вы знали: ни за что на свете не стану вынуждать я силой совершить что-либо девицу или даму, знай я даже, что все они на то прогневаются и возненавидят меня или что потеряю я тогда корону Греческой или Римской империи или власть над всем миром. Как можно подумать, что я поступлю против воли той девицы, которую я люблю больше, чем свою собственную душу? А ежели я увижу, что она плачет и тревожится, боясь насилия, то предпочту лучше отпустить врага, нежели хоть чем-то ее обидеть или ей досадить. Когда в жестокой битве случается мне повергнуть на землю противника, дабы лишить его жизни, ежели просит он тогда о пощаде, я его милую. Делаю я это лишь из жалости к нему, хоть и знаю, что он мой смертельный враг, который меня не пощадит, но не могу не сохранить ему жизнь. Так неужели же обижу я свою госпожу, отняв у нее то, что женщины берегут как зеницу ока? Говорю вам, что ни за что не причиню я горя ее высочеству. И даже если бы я и хотел этого, душа моя воспротивится. Уж лучше я проведу всю жизнь в страданиях, не теряя своей благородной надежды, продолжая служить ей и оказывать почести, с оружием в руках и без него, верхом и спешившись, ночью и днем, не переставая на коленях умолять ее высочество сжалиться надо мной. Ибо я не желаю ради того, чтобы утолить свое тщеславие и получить наслаждение, прослыть потом предателем: естество мое и моя честь побуждают меня к состраданию. Неверен Принцессе тот, кто обманно лишит ее главного приданого! Ведь всегда, когда вассалы совершают преступление против сеньоров, покрывают они себя несмываемым позором и достойны бывают суровейшего наказания. А посему предпочту я страдать, умоляя Принцессу о милости, ибо не сомневаюсь нисколько, что Бог сотворил ее в раю, судя по ее прелестному облику, более ангельскому, чем земному.
Сказав это, Тирант умолк, а Услада-Моей-Жизни, прикидываясь недовольной, сказала ему следующее.
Ах, Тирант, Тирант, никогда в сражении не будете вы отважным и не устрашите врагов, коли, завоевывая любовь девицы или дамы, не используете немного силы, особливо когда не хочет она уступить. Но если уж питаете вы благородную и возвышенную надежду и так сильно любите девицу, то ступайте к ней в спальню и лягте с ней в постель, не важно, в рубашке она будет или без нее, и отважно наносите удар, ведь меж друзей не требуется церемоний. А ежели вы так не сделаете, то я вам больше не слуга. Я знавала многих рыцарей, которым за их ловкость и храбрость в любви возлюбленные воздали честь и славу. О, Боже, что за наслаждение держать в объятиях девицу четырнадцати лет, такую юную, да к тому же совершенно нагую! Боже, до чего славно лежать с ней в постели и вволю целовать ее! До чего благородна королевская кровь, текущая в ее жилах! До чего прекрасно, когда ее отец — Император! Как чудесно, когда возлюбленная богата, щедра и чиста! И как мечтаю я, чтобы вы сделали то, что я вам говорю!
Поскольку было уже далеко за полночь и дворцовые ворота запирали, Тиранту пришлось уйти. Когда он уже распрощался с герцогиней и стоял на пороге, Услада- Моей-Жизни сказала ему:
Сеньор Маршал, я не найду больше никого, кто сделает для меня столько, сколько сделали вы. Ложитесь спать и доверьтесь мне.
Тирант рассмеялся и сказал:
Вы — словно ангел: всегда даете хорошие советы.
Дающий советы всегда имеет в них свой прок, — ответила Услада-Моей-Жизни.
Но разве вы не знаете, сеньора, что тот, кто часто советует дурное, иногда терпит горе и бесчестье?
