Я не знаю никого среди смертных, кто исполнен был такой любви, как ты, ободряемый благой надеждой. Необыкновенные твои заслуги принесут тебе блестящую славу и на земле, и на небесах, ибо твоими стараниями укрепляется святая вера Христова, а своими подвигами оставишь ты по себе память в веках. И как бы ни тщилась я, не могу устоять перед твоими чересчур смелыми мольбами, ибо боюсь тебя обидеть. Но стыд и страх держат меня в узде, угрожая позором, и боюсь я потерять то, чего никогда не вернешь. Я почти теряю рассудок от опасения, что проговорюсь о своей любви и Император обо всем узнает. Не один раз думала я про тебя: «Он не стыдится ничего». Лучше мне сейчас расстаться с тобой, ибо мысли мои приводят меня в замешательство. А посему, прошу тебя, закончим сей разговор, чтобы Император ничего не заподозрил на мой счет. Ты же поговори с Усладой-Моей-Жизни, а я согласна буду исполнить все, что вы постановите.
Много раз поцеловались Принцесса и Тирант, не видимые никем, ибо густые апельсиновые деревья скрывали их от взоров Императора и всех остальных.
Когда вновь вернулись они в общество Императора, Принцесса, увидев его погруженным в глубокие раздумья, спросила:
Сеньор, о чем вы так глубоко задумались?
Император ответил:
Дочь моя, я хочу устроить завтра большой праздник во славу Тиранта, дабы почтить все его победы на море и на суше. Пусть в нашей церкви Святой Софии выставят столько боевых знамен, сколько раз выиграл он сражение, и столько водрузят у главного алтаря штандартов с его гербом, сколько замков, городов и селений отвоевал он у турков и вернул Греческой империи. Пусть все это исполнят в память о той великой пользе, которую принес он сей империи, доказав, что воистину печется об общем благе и способен покорить весь мир.
Сие повеление было записано, дабы увековечить память о доблестном Тиранте и побуждать последовать его примеру как ныне живущих, так и будущих рыцарей. Император послал за членами своего Совета и рассказал им о том, что намеревался сделать. Те весьма его похвалили, а кроме того, подсчитали, что за четыре с половиной года[576] Тирант отвоевал триста семьдесят два города, селения и замка.
Когда же Император держал совет, дабы подготовить все к празднику, Тирант, зная об этом, не захотел на нем присутствовать, но ушел в свои покои, чтобы не слышать похвалы самому себе. К тому же на советах, где собираются знатные сеньоры, мнения часто расходятся, а Тиранту не хотелось слышать, как кто-нибудь в его присутствии вступит в спор с Императором. По завершении совета Император послал за необходимыми мастерами, чтобы назавтра же были выставлены в полном порядке все знамена и штандарты.
Тем временем Тирант вышел из сада и сказал Ипполиту:
Попроси Усладу-Моей-Жизни прийти в парадную залу, мне нужно с ней поговорить.
Твоему благоразумию, любезная и милейшая девица, препоручаю я свой рассудок и свою жизнь, ибо без дружеского твоего совета и помощи я не способен ни на что. Я постоянно теряю разум и ничего не вижу, хотя глаза мои открыты. Я хотел бы провести всю свою исполненную терзаний жизнь во сне, подобно Иоанну Крестителю, который, как говорят, в день, когда ежегодно устраивается в честь него великое празднество среди христиан, мавров и евреев[577], спит с блаженной душой, чтобы не впасть в гордыню и не потерять хоть крупицу своего блаженства. К этому же пришел и я из-за любви к той, кто всех превосходит своими добродетелями. Ее готов я созерцать беспрестанно, ей я поклоняюсь, к ней обращаю особую молитву, говоря: «О милосердная богиня, сошедшая на землю, чей облик впервые был явлен мне в этой самой зале и породил в моей душе великую страсть и любовь, равно как страдания и треволнения! Укрепи же мою душу, дабы превозмогла она сии невзгоды, утоли мою боль и избавь от скорбей!» Посмотри, дорогая сестра моя, как терзаюсь я из-за ее высочества, сколько раз уже я был из-за нее на волоске от смерти. Скажи, разве заслужила это моя вера в нее? Ведь я столько претерпел, чтобы остаться истинным влюбленным, хотя и не до конца вкусил совершенную любовь моей госпожи. И я виделся только что с ее высочеством, и обменялись мы словами любви и согласия. Она же поклялась мне исполнить все, что твоя милость и я вместе порешим, а также поклялась поведать тебе обо всех моих прошлых, настоящих и грядущих бедах. Еще обещала она, что нынешней благословенной ночью смогу я с ней поговорить. И мы дали друг другу руки и принесли по всем правилам обет, что до скончания дней наших будет она почитать меня своим слугой, мужем и господином и что я буду обнимать ее, возлежа на ее ложе, которое станет источником вечного нашего блаженства и наслаждения. И потому как на тебя одну, милостивая девица, возлагаю я все свои надежды, ибо от тебя лишь зависит как мое счастье, так и отчаянье, молю я от всей души: соблаговоли не отказать мне в помощи и облегчить мою печаль, дабы впредь мои старания и любовь моя не пропали вотще.
