Орхидея почтительно подала господину одежду. Помогая ему облачиться, она ласково, но настойчиво продолжала:
– Вам необходимо покинуть Тень платанов до наступления темноты. Ведь ваша супруга ждет вас. А каких-то певичек или даже просто птичек в нашем саду вы сможете послушать в любое время, когда важные дела не требуют вашего участия.
Сяньфэн неохотно кивал, внимая доводам своей фаворитки.
– Пожалуй, в твоих словах есть здравый смысл, – рассеянно сказал он. – На некоторое время мне придется прекратить визиты…
Увидев, что лицо наложницы приняло встревоженное выражение, император поспешил успокоить любимицу:
– Это никак не связано с тобой. Разных дел действительно скопилось много. Но будь готова к вызову. Ведь пока твой живот не вырос, у нас есть время…
Сяньфэн с нежностью посмотрел на Орхидею, ласково провел ладонью по ее стану и вызвал главноуправляющего евнуха, приказав тому привести пару слуг. Император чувствовал себя слишком утомленным, чтобы самостоятельно добраться до ожидавшего его паланкина.
Едва Сын Неба отбыл, как и пение в саду тут же смолкло.
Орхидея ощутила себя не менее уставшей, чем покинувший ее спальню Десятитысячелетний господин. Изображение пылкой страсти, приготовление трубок, разговоры о государственных делах – это было уже привычно и не слишком трудно, но появление новых проблем серьезно осложняло положение. Одна лишь задача достоверно разыгрывать роль беременной отнимала много сил. Она давно уже поняла, что зачать от Сяньфэна не удастся – семя Дракона было пустым. Орхидея сначала даже предположила, что надышалась парами во время изготовления «благовоний» для императрицы и сама обрела бесплодность, но Ли Ляньин заверил, что такого быть не может…
А тут еще новая напасть – эта навязчивая китаянка Ласточка, похоже, не так проста, какой поначалу казалась. Правильно посчитав, что довольно скоро интимные встречи императора и Орхидеи прекратятся, она решила попытать счастья и занять освобождающееся место.
Поразмыслив, наложница хлопнула в ладоши, и тот час на ее зов явился верный Ли Ляньин.
– У госпожи был нелегкий день? – скорее утвердительно заявил, чем спросил сообразительный евнух. – Легкий массаж способен вернуть в тело бодрость. Не желаете ли?
Орхидея, сидя на краешке кровати, молча кивнула и откинулась на постели, опираясь на локти. Ее вытянутые босые ноги покоились на полу. Евнух встал перед ней на колени и осторожно взял в руки прохладную ступню Мягкими нажимами прошелся по внешнему краю, аккуратно, но настойчиво поглаживая, придавливая, прощупывая каждую косточку. Разглядывая, как Ли Ляньин выполняет массаж, Орхидея принялась шевелить пальчиками ног – сгибала и разгибала, разводила, словно крохотный веер, и крепко сжимала, стремясь ухватить пальцы слуги. Тот невозмутимо продолжал свою работу, но от внимательного взора наложницы не утаились мимолетное движение его губ и взгляд. Ли Ляньин сдерживал улыбку, считая игривость хозяйки высшим проявлением ее расположения. Вместе с увесистым мешочком серебра, полученного им от Орхидеи на днях, благосклонность ее была воистину бесценной. Из глаз евнуха лучились обожание и собачья преданность.
– Скажи мне, могут ли такое проделывать китаянки? – Орхидея выдернула ступню из рук слуги и повертела перед его носом, растопыривая миниатюрные пальчики. – И правда ли, что они считают нас, маньчжурок, большеногими образинами?
– Ваши стопы прекрасны, почтенная, – склонив голову, ответил Ли Ляньин. – Главное их достоинство в том, что вы можете явить их мужчине обнаженными. Китаянки лишены такой свободы, как вы знаете. Даже в любовной игре их ноги должны быть прикрыты чулками. Мужчинам не рекомендуется видеть такие стопы без бинтов… И конечно, о свободе движений такой женщины речи быть не может.
– Что случится, если их ноги лишатся покровов? – заинтересованно спросила Орхидея.
Ли Ляньин пожал плечами:
– В спальне это может произойти, только если между мужчиной и женщиной существуют глубокие отношения. Если мужчина настаивает на праве взглянуть на неприкрытые тканью и обувью ножки, а дама ему уступает и показывает, это означает, что степень их близости невероятно высока. Ходить же без повязок не только крайне трудно, но и мучительно больно.
Евнух снова завладел ногой госпожи и скручивающими движениями принялся разминать, внимательно наблюдая за реакцией, чтобы не причинить боли. Но лицо Орхидеи оставалось бесстрастным.
– Завтра вы будете нужны мне для важного дела, – проронила она и вытянула вторую ногу. – Вам понадобится помощь пары человек. Захватите с собой тех, кому доверяете. И пусть они принесут моток прочной веревки, а также несколько крепких бамбуковых палок.
Ли Ляньин очередным поклоном выразил послушание.
