– Да, не сходя с места, – мне принесли справки из адресного бюро уже через два часа. Иоганн Бауэр, хоть и имеет шеврон «старого бойца»[29], является им в буквальном смысле – деду под семьдесят лет, примкнул к фюреру в Мюнхене ещё в двадцать втором году… И конечно, это не тот возраст, чтобы похищать девиц, наряжать их и затем гонять по лесам. Советник имперского министерства вооружений и военного производства, в личном деле есть фотографии вместе с рейхсминистром Шпеером. Боюсь, Бауэр весит столько, что сам Геринг позавидует, на снимке даже не весь подбородок поместился. Отметаем, хотя живёт неподалёку от отеля «Адлон», отсюда рукой подать. Второй вариант – Ганс Лауфер. Тридцать девять лет, регирунгсдиректор «орпо», полиции порядка[30] – звание соответствует штандартенфюреру СС. Очень пухлое досье. Чиновник высокого ранга, но не женат и нет детей – ты же понимаешь, какое сразу возникает подозрение, с нашим-то культом семьи и деторождения.
– Детей я не очень люблю, – цинично хмыкнул Вилли. – Вот процесс их созидания…
– Появляются подозрения в гомосексуализме, – продолжал Лютвиц, намеренно пропустив мимо ушей сальность Хофштерна. – Но это бы ему с рук не сошло – нашьют розовый треугольник и отправят в Дахау… Развлекаться с мальчиками у нас позволено людям с должностями повыше. Нет, тут другой аспект. Герр Лауфер очень любил костюмированные приключения. Отдельно лежит донос осведомительницы гестапо по кличке Сюзи, жрицы любви из салона в Потсдаме, о разговорах с ним в постели. Ничего криминального, просто указаны вкусы регирунгсдиректора. Он обожал, когда проститутка переодевалась в платья с кринолином, разыгрывал настоящие сцены – Наполеона с Жозефиной, короля Баварии и Лолу Монтес, Людовика Шестнадцатого и Марию-Антуанетту. Временами игры велись до крайности жестоко. Он глубоко резал себе руку и заставлял Сюзи слизывать кровь с лезвия ножа. Однако делу не дали ход.
– Почему? – оторвался от фляги Хофштерн.
– Проститутка исчезла, – зевнув во весь рот, ответил Вольф. – Вышла из дома и пропала. Её не нашли. Показания подтвердить оказалось некому, обвинять Лауфера в безнравственности не стали – а ведь иначе неизвестно, как бы оно всё повернулось…
Вилли кивнул. Оба прекрасно помнили: в 1938 году министр обороны рейха фельдмаршал фон Бломберг женился на Еве Грюн, особе на 35 лет моложе себя. Уже через три недели обнаружилось, что Грюн – проститутка, и даже дочь проститутки (то есть шлюха во втором поколении). Но это ещё полбеды. Всплыли донесения – в возрасте 19 лет Ева сожительствовала с евреем, тот снимал её для порнографических открыток. Фон Бломберга немедленно сняли с поста министра и вынудили уйти в отставку. Некоторые генералы откровенно намекали фельдмаршалу на самоубийство, упрямый старик отказался стреляться. С тех пор при любом намёке на секс-скандал с высокопоставленными лицами девушки исчезали невесть куда. Ибо так надёжнее.
Хофштерн взвесил флягу в руке, оценивая оставшееся содержимое.
– Я не понимаю, чего мы здесь мокнем? Надо ехать за Лауфером.
– Во-первых, у нас нет ордера, – скучно сообщил комиссар. – И всё, что мы бы смогли, – вежливо, очень вежливо побеседовать с «золотым фазаном»[31], спасающим рейх в трудные времена перед великой победой. Ну а во-вторых, наш любитель переодеваний больше ни за кем не охотится: двадцатого апреля, когда американцы отметили день рождения фюрера бомбардировкой Берлина, ему оторвало ногу, – лежит в госпитале в коме и, похоже, больше не очухается, много крови потерял. Так что за Золушкой гонялся точно не он. Относительно трёх оставшихся… Вилли, алло! Ты меня слушаешь?
Хофштерн приложил палец к губам. Он напряжённо всматривался во тьму леса, вытянув вперёд шею и пригнув голову, – словно хищник, высматривающий добычу. Лютвиц замер. Спустя пару секунд из чащи донёсся слабый, часто повторяющийся, с трудом пробившийся сквозь гул канонады звук. Коллеги переглянулись.
Это кричала женщина.
– Прошу прощения, герр шарфюрер! Можно вас на минуточку?
Сергей обернулся – чувствуя себя так, словно с него начали сдирать кожу. Перед ним стоял полицейский в солдатской каске и с бляхой на груди – тощий, осунувшийся шутце лет за пятьдесят. За плечом жалко болталась трофейная французская винтовка.
– Что вам нужно? – Он отвечал грубовато, как человек, которого отвлекают от дела.
Лицо шутце пошло красными пятнами, губы запрыгали. Он еле справлялся с волнением – даже забыл про нацистское приветствие, обязательное перед унтер-офицером.
– Тут плохо беременной женщине… нигде поблизости нет воды… сплошной хаос. А у вас фляга на ремне… Я останавливаю всех проходящих… извините ещё раз, пожалуйста.
