Подходя к оружейным сейфам, Данька уже твердо знал, какой ствол выдать сегодня клиенту. Если, к примеру, вместо хорватского автомата «APS 95» вполне подойдет его изначальный прототип – израильский «Галил», то «Калашников» любой модификации или австрийский «Steyr» клиент в руки получить не должен. Не говоря уже о немецкой «G11». Откуда он это знает, Данька особо не задумывался. Чутье тирмена. Профессионализм. Да и по клиенту видно…
Он возвращался, выдавал оружие и патроны. Если требовалось, показывал, как перезаряжать, как целиться. А потом в дальнем конце бункера проявлялось изображение. Сначала плоское и бледное, как в кинотеатре при включенном в зале свете, оно быстро оживало, набирало яркость и глубину, объем и рельефность. Из провала доносились звуки, изредка – запахи.
И очень скоро там начинали убивать.
Даньке никогда не хотелось поучаствовать, «завалить» кого-нибудь. Если клиенты приглашали, благоволя к симпатичному, услужливому парню, он вежливо отказывался.
Хотя на компьютере временами играл в «веселые картинки» – так он именовал «стрелялки», 3D-шутеры.
Однажды, когда на «минус втором» никого не было и Данька подметал с пола стреляные гильзы, собирая их в антикварный оцинкованный совок, неожиданно открылся провал. Без клиента. Сам собой. На лесной просеке пока никто не стрелял – и Данька вдруг решился.
Сейчас узнаем правду!..
Он перебрался через бруствер из мешков с песком, подошел вплотную. Еще шаг – и он окажется в лесу. Шагнет с бетона в вязкую грязь после недавнего дождя, с отпечатками следов протекторов. Сердце отчаянно колотилось. Заветный шаг…
Под ногами был знакомый бетонный пол. Голограмма поблекла, поплыла клочьями тумана… Угасла. Вон стена с пулеуловителями. Хотя что тут улавливать?.. Данька прошел дальше, коснулся стены. Все верно. Правду говорил дядя Петя: туда попасть нельзя. Потому что нет никакого
Однако Данька раздумал тревожить вопросами старого тирмена.
Лучше пусть будет голограмма.
Закрыли тему.
Когда он вернулся к огневому рубежу и оглянулся, в провале снова была лесная просека. Качались тяжелые лапы елей, стряхивая капли влаги, по грязной луже бежала рябь. Минута, две – и все исчезло.
…На стене замигала красная лампочка под матовым колпаком. Противно зажужжал зуммер. Клиенты отстрелялись. Данька поднялся, хлопнул себя по карману, проверяя, на месте ли ключи, и направился к лестнице.
Провал с раскуроченным базаром исчез. О недавней баталии напоминали лишь висевший в воздухе запах пороховой гари, десятки стреляных гильз у огневого рубежа да оружие, аккуратно сложенное на столе: автомат, помповуха, два пистолета и запасные магазины.
– Кто кого? – поинтересовался Данька.
– Ничья! – бодро отозвался Зинченко, расчесывая бороду миниатюрным гребешком. – Он четверых наших положил, – уважительный кивок в сторону министра, – я троих мусоров грохнул. Но наши прорвались!
– За твоими джипы пошли! – с уверенностью заявил министр культуры. – Не уйдут!
– Ну, это еще бабушка надвое…
Данька отпер дверь в дальнем конце бункера. Обычно клиенты входили и уходили через нее – отсюда подземный ход вел в открытый (верней, вечно закрытый) летний театрик, в будку кассира. Дверь самой будки не вызывала у прохожих лишних мыслей. То, что под жестяным листом с дешевой ручкой из пластика таится бронеплита с хитрыми замками, знали немногие.
Между прочим, хоть к тиру, хоть к будке на машине не подъедешь: парк, как ни крути. Приходилось «большим шишкам» топать сюда пешком. «В нужник и цари пешедралом ходят», – любил говаривать дядя Петя. Данька поначалу обижался: «У нас не нужник!» – «Так и они не цари!» – усмехался в усы старый тирмен.
– Вас проводить?
– Спасибо, Данила, не надо, – дружески хлопнул его по плечу Зинченко.
– Замок не забудьте защелкнуть, Борис Григорьевич.
– Не забуду.
Министр порылся по карманам.
– Спасибо, молодой человек. Мы с Борисом Григорьевичем чудесно провели время. Вот моя визитка. Если вдруг что, обращайся без стеснения.
В ладонь лег плотный рифленый прямоугольник. «Теперь хоть фамилию его запомню», – подумал Данька.
Он запер за гостями и направился к оружию. Стволы – в сейфы. А почистить, смазать и убраться здесь можно будет и завтра. Точнее, сегодня вечером. Как-никак полпятого утра. Ночная смена закончилась.
Пора домой, тирмен.
Баиньки.
Господин Зинченко сильно удивился:
– Так просто? Вы еще скажите, Петр Леонидович, что знаете автора «Мурки»!
