В автобусе, который вез пассажиров к самолету, он обратил внимание, что люди вокруг изменились. Они все еще были белыми, но это были уже другие белые. Другая одежда, другие лица, даже двигались они по-другому. Он слышал вокруг немецкую речь, люди говорили на африкаансе, на итальянском, кто-то — на английском.
В самолете он сидел рядом с итальянцем, который путешествовал с группой туристов. Итальянец изучал путеводитель и время от времени что-то подчеркивал шариковой ручкой.
К удивлению Хофмейстера, во время этого короткого перелета им тоже принесли обед. Мясо с бобами. Он съел лишь пару бобов, у него не было аппетита.
— Первый раз? — спросил итальянец, когда у них забрали подносы, на английском, который было почти невозможно разобрать.
— Что в первый раз?
— Африка? Первый раз?
— Первый раз, — кивнул Хофмейстер. — Это мой первый раз.
— Для меня, — сказал итальянец, — второй. Я люблю Африку.
Хофмейстер кивнул.
Он заснул, ему хотелось спать, хотелось долгого и глубокого сна. Впасть в зимнюю спячку, которая перешла бы туда, где отсутствует все живое и даже сама жизнь.
При посадке их сильно трясло. Хофмейстер не испугался, но от тряски его затошнило. Он испугался, что его вырвет, и вцепился в подлокотники кресла.
Они почти коснулись земли, и он посмотрел в иллюминатор в надежде увидеть город или хотя бы пару домов. Но увидел только пустыню. Пустыню самых разных цветов. Немного красного, немного серого.
Аэропорт Виндхука показался Хофмейстеру маленьким и даже немного трогательным.
Он достал с багажной полки свою шляпу, пропустил вперед других пассажиров. Он не торопился, в отличие от них.
На всем летном поле был всего один другой самолет, огромный серый гигант с надписью «Люфтваффе». Хофмейстер спустился по трапу и остановился. Вдохнул горячий воздух. Здесь ступила на землю Тирза, вот здесь она шла. Это Виндхук. Она должна быть где-то здесь, она хотела сюда.
Он поднял взгляд к небу. Кучевые пушистые облака, много облаков. Жара была вполне сносной. Сухая жара.
Отстояв минут десять в очереди и оказавшись перед полной дамой в форме, он протянул ей формуляр, который заполнил заранее в самолете.
— Цель вашего визита? — спросила она.
— Турист. — Он ведь подчеркнул эту строчку в формуляре. Она что, ему не верила?
Он достал из внутреннего кармана фотографию. Показал ей снимок.
— Моя дочь, — сказал он. — Хочу сделать ей сюрприз.
Она посмотрела на фотографию и поставила штамп в его паспорт.
У багажной ленты в маленьком и немного душном зале он вдруг понял, насколько отличается от других путешественников в своих дорогих брюках из Амстердама, не новом, но очень приличном пиджаке, в шляпе. Он был чужаком. Этого нельзя было отрицать. Его не очень беспокоил этот его новый статус. Ему нравилось временное состояние, которое было присуще чужестранцу. Действия чужестранца никогда не простираются слишком далеко, последствия его поступков весьма ограниченны, чужестранцы быстро уезжают восвояси. Они легкие по своей природе. Их несет ветер. Как лист с дерева. Как пластиковый пакет.
Он получил свой чемодан и уверенно отправился в зал прилета. В такие моменты нужен был решительный шаг. На самом деле он всегда был кем-то временным. Временный человек. Поэтому его и смогли так просто вычеркнуть.
Зал прилета тоже его растрогал. Он был похож на кукольный домик. В углу он заметил банкомат. Он попробовал снять наличные, но ничего не получилось.
Обменный пункт тоже был закрыт.
Он достал из кармана брюк носовой платок и вытер лицо. Сделал глубокий вдох. Безрезультатно поискал что-нибудь похожее на справочное бюро.
Тогда он все тем же решительным шагом отправился на улицу. Еще в Амстердаме он начистил ботинки, и они до сих пор блестели.
— Такси! — крикнул какой-то молодой человек, и не успел Хофмейстер опомниться, как тот уже вцепился в его чемодан, а сам Хофмейстер оказался на заднем сиденье синего «мерседеса» примерно семидесятых годов выпуска.
— Виндхук? — спросил молодой темнокожий шофер.
— Виндхук, — кивнул Хофмейстер.
— Это почти сорок километров, вы же знаете, босс? — Шофер говорил по-английски с африканским акцентом.
— Нет, этого я не знаю. Но мне все равно. Мне нужно в Виндхук.
Мотор загудел. Хофмейстер приоткрыл окошко.
— Где в Виндхуке, босс? — спросил шофер.
— Я пока не знаю. Я ищу отель, мне нужен хороший отель; может, вы мне какой-нибудь посоветуете? И не называйте меня «босс».
Он снова достал из кармана платок, но лицо все равно ужасно потело, он не успевал его вытирать.
— Не буду звать вас «босс». Я Джефрид. А вы не с группой?
— Нет, я не с группой, я путешествую один.
Джефрид ехал быстро. Но дорога была пустая, так что ему никто не мешал. Хофмейстер на всякий случай все равно поискал на заднем сиденье ремень безопасности. Он, безусловно, собирался учиться умирать, но это не значило, что он должен был умереть немедленно.
Ремня не оказалось. Точнее, он был сломан.
— Приехали посмотреть страну?
— Я приехал ради дочери.
Хофмейстер достал фотографию и показал Джефриду, который немедленно вырвал снимок у него из рук.
