Тише! (ЛП) полностью

За все эти годы между ними было множество лёгких поцелуев. Он целовала его щёки, руки, лоб, один раз даже был случайный поцелуй в губы. Но не такой. Тогда она не проявляла такой настойчивости и страстного желания, её руки не блуждали по его волосам, а язык не сплетался с его языком так же игриво, ведь, чёрт побери, он тоже целовал её. Пусть он и понимал, что делает ошибку, Ашер не мог сопротивляться этому. Он не хотел спрашивать себя: почему? Почему именно сейчас, после стольких лет?

Вивиан провела руками по его волосам, плечам, спине, задрала рубашку, чтобы коснуться его кожи. Кончики её пальцев еле ощутимо прошлись по его позвоночнику вверх и... Он замер.

Всего несколько секунд назад комната была полна звуков их страстного дыхания, но теперь здесь установилась просто-таки мертвенная тишина.

Вивиан отстранилась от него, нахмурив брови и покраснев.

— Что такое? Что-то не так?

Её голос как будто доносился откуда-то издалека.

А всё оттого, что он снова будто бы оказался в номере отеля и почувствовал, как губы Эвана шепчут ему на ухо что-то успокаивающее, а его пальцы скользят вверх и вниз по его позвоночнику. Ашер вспомнил, как он хотел поднять голову на какие-то несколько дюймов и поцеловать Эвана, забывшись в его глазах. Он вспомнил то умиротворение, что чувствовал рядом с ним. То спокойствие. А не эти безумство и неистовство, которые наполняют его, когда Вивиан рядом, когда он так сильно хочет быть с ней, ведь он знает, что если он опять сделает что-то не так, то уже в который раз потеряет её.

— Ашер, ты дрожишь. Что с тобой? — Вивиан обхватила его ладони и прижала их к своей груди.

Он уставился на неё, пытаясь собраться с мыслями. Чего он хотел? Что он творил? Что она творила? После всех тех лет, в течение которых он всячески угождал ей, почему именно сейчас она проявила к нему интерес? Он не понимал этого.

Ашер поднял руки — да, они дрожали — и прижал их к её щекам. Он жалел, что не может разобрать Вивиан на части и понять её. Вивиан закусила губу.

— Я сделала что-то не так?

— Нет, — выдохнул он. — Дело не в тебе. Всё дело во мне. Этот день был...

Вивиан опустила взгляд, длинные ресницы коснулись её изящных скул. Когда она снова посмотрела на него, в её глазах сквозила пустота.

— Знаю... Он... Я знаю.

Она шмыгнула носом, и он сделал то единственное, что мог сделать — обнял её. Она уткнулась ему в шею, прижавшись к его коже губами. Он снова захотел поцеловать её.

— Останься сегодня со мной. Ладно?

Это тоже плохая идея. Её сейчас легко ранить. Чёрт возьми, его тоже. У Вивиан над ним сейчас так много власти, как никогда не было.

Ашер глубоко вздохнул.

— Только на эту ночь.

Она скользнула под одеяло, а он разделся до трусов. Но не больше, потому что между просто плохой идеей и невероятно идиотской идеей лежит огромная пропасть. Так что трусы он снимать не стал. Он выключил свет и лёг рядом с ней.

Вивиан прижалась к нему, положила руку ему на грудь, а гладкую ножку — на бедро. К счастью для неё или для него, Ашер много лет учился сдерживаться, находясь с ней. Но это вовсе не означало то, что ему приятно вот так вот просто лежать и смотреть в потолок, пока она рядом.

— Ты же знаешь, что я люблю тебя, Ашер, — пробормотала Вивиан, прижавшись щекой к его плечу.

Ашер вздохнул.

— Знаю.

Это ложь. Он уже больше ничего не знал.

***

У Мариссы была музыкальная шкатулка, которая изображала дельфина, прыгающего над красно-сине-жёлтой радугой.

Понятное дело, нескольких цветов не доставало. Ашер раз за разом заводил её, чтобы послушать, как шкатулка лениво исполняет песню "Над радугой". Он сел на край кровати, уставившись на шкатулку в его руках, и вспомнил краткими отрывками, как Марисса легко и бесшумно ходила по комнате. Укладывала волосы, красилась, вставляла в уши серёжки. И всё это она делала под музыку из шкатулки, тихо-тихо подпевая ей. От её голоса сердце Ашера ныло.

Его собственная мать никогда не пела и не подпевала. Это была такая незначительная и совершенно обыденная деталь. Что мама скажет, когда мы увидимся?

Марисса дружила с его матерью задолго до того, как отец Вивиан бросил их, а его отец умер, но до всего этого они не были так же близки, как сейчас. Этих двух женщин объединили их утраты, и они, в одиночестве растя своих детей, вместе пытались приспособиться к этой жизни. Но они были совершенно разные во всём — начиная от манеры поведения и заканчивая воспитанием детей.

Тень Вивиан разлилась в пятне света, идущего из коридора. Он не поднял головы.

— Если не считать некоторых проблем с бумагами, всё должно быть готово к среде, — сказал он.

Он провёл всё утро у телефона, договариваясь с похоронным бюро и больницей. Решая вопросы, которыми должна была заниматься Вивиан, не сумевшая собрать себя в кучу.

Рокси, узнав последние новости, тоже помогала со звонками. Ему было жаль, что узнала она о случившемся не от него. Марисса не была ей так же близка, как ему, однако она всё равно расстроилась.

— Чем я могу помочь? — спросила она.